- Что хотел от вас Чарторыйский?
- Скомпрометировать вас. Любым способом.
- Скомпрометировать?!
Этим ответом Алекс был очень удивлен. Однако, похоже, Николосов говорил правду.
- Сначала он хотел стать командиром батальона. Потом появились вы, и Чарторыйским решил вас скомпрометировать связью с Мамтильдой Кшиштофской...
- Вы знали?
- Да, - подтвердил Николосов, - знал. Он был так уверен в успехе этого предприятия, что не считал нужным скрывать его даже от меня. Но вы устояли...
На этом месте признаний Алекс смутился. Перед Мамтильдой он устоял, но совсем уже безгрешным остаться ему не удалось. Впрочем, никому признаваться в этом штаб-капитан не собирался.
- Чарторыйский разозлился, - продолжил Николосов, - сильно разозлился. Потом последовали два подряд покушения на вас. Но к ним я не имею ни малейшего отношения! Для меня это было полной неожиданностью! Вы мне верите?
- Верю. Продолжайте.
- Сегодня Чарторыйский пришел ко мне и потребовал скомпрометировать вас. Я это уже говорил.
Сначала Чарторыйский собирался скомпрометировать комбата сам. Когда это не удалось, за дело взялись боевики "Земли и воли". Теперь князь решил вернуться к первому варианту, только действовать чужими руками. У него даже собственных идей не осталось! Похоже Чарторыйский и те, кто стоят за ним находятся в цейтноте.
- И вы отказались?
- Нет. Я не знал, как это можно сделать.
На этом месте Николосов остановился, сейчас ему предстояло признаться в собственных грехах перед своим прямым и непосредственным начальством.
- Так чем же Чарторыйский вам угрожал?
- У меня долги, - признался Николосов. - Карточные. И векселя давно просрочены. А у меня семья, жена ничего не знает...
Просроченные векселя означали, что по их предъявлению к оплате должника бросят в яму и сидеть он там будет до тех пор, пока его кто-нибудь не выкупит. Офицера со службы, разумеется, попрут, дворянская фамилия, и весь род будут опозорены. Есть чего бояться.
- Вы - игрок?
- Нет, что вы! Меня втянули, хотя понял это я уже потом. Сначала дали выиграть несколько раз. Я втянулся, потом проиграл. Крупно. Выписал первый вексель. Захотел отыграться. Слово дал - выйду в ноль и сразу брошу! Не вышел, опять проиграл. Новый вексель. Мне казалось еще чуть-чуть, еще немного...
Известная история, ничего нового.
- Деньги брали у Чарторыйского?
- И у него тоже, - признался Николосов, - но не только. А вот все векселя оказались у него, он их выкупил.
Осталось уточнить сумму.
- Сколько?
- Четырнадцать тысяч.
Для армейского обер-офицера, пусть даже ротного командира, сумма огромная. Не то, что честной службой скопить, даже с ротного хозяйства за десять лет не украсть.
- Чарторыйский дал мне сроку подумать - до завтрашнего дня.
Можно снять Николосова с крючка, на который его поймал Чарторыйский, но это было бы слишком просто. Сидевшему перед ним офицеру, абсолютно опустошенному и ждущему своего приговора, Алекс предложил.
- Вот завтра с утра ко мне и приходите, а я пока думать буду, чем же вы меня компрометировать будете.
Николосов ушел, оставив штаб-капитана Магу в состоянии глубокой задумчивости. Алекс размышлял о том, какую такую наживку скормить Чарторыйскому, чтобы он клюнул на нее, долго не раздумывая. Хотя с куда большим удовольствием он приготовил бы для князя не крючок, а острогу.
"Итак, что мы можем предложить князюшке? Деньги? Смешно. Это для штаб-капитана Николосова четырнадцать тысяч сумма запредельная, а для сына банкира Магу - мелочь. Злоумышления против династии? В свое время я и вправду сыграл не слишком благовидную роль в судьбе одной Великой княжны, но злого умысла у меня не было. Да и было это давно. Связь с иностранной разведкой? Опять мимо. Тут хоть какая-то реальная зацепка нужна, а я ни с одним иностранным дипломатом даже водки не пил". Качнувшись на скрипучем стуле, штаб-капитан продолжил мысленные поиски.
"Что у нас там еще осталось? Женщины? Уже было... Стоп, а ведь действительно было! Кого может скомпрометировать связь с баронессой Люменкрофт? Да меня же и может! Не как офицера, а как женатого мужчину. Аделина измены не простит, а к тому еще прибавятся проблемы с князем Белогорским, именем которого я столь лихо козырял в разговоре с судебным следователем". Только сейчас до Алекса полностью дошло, сколь серьезно он рисковал, посещая особняк баронессы.
Для начала требовалось железное обоснование знания Николосовым факта посещения штаб-капитаном Магу баронессы Люменкрофт. "Кто-то проболтался? Ага, этой же ночью. Не годится. Знал раньше, но не придал значения? Потому и Чарторыйскому сегодня не рассказал, а ночью припомнил. Уже лучше. А проболтался Ивасов своему приятелю Надежину, Николосов подслушал разговор случайно. Ивасова сейчас не спросишь, Надежина можно предупредить. Хорошо".
Как Чарторыйский распорядится полученной информацией? Сразу начнет шантажировать? "Я просто посмеюсь ему в лицо, а он свои намерения раскроет. Нет, ему надо брать меня на горячем, со спущенными, так сказать, штанами, и сразу ломать через колено в присутствии пары-тройки своих особо доверенных свидетелей. Придумывать более сложные схемы у князюшки времени нет. Примем за основу".
Теперь место. "С этим понятно - особняк баронессы, другого и быть не может. Для этого Чарторыйскому с соратниками придется уж если не взять здание штурмом, то хотя бы проникнуть в него. Это вполне возможно, сам такое проделывал дважды, да еще и в одиночку. Годится. Осталось только уговорить на эту авантюру саму Биргет, что очень трудно, но не невозможно".
Теперь о том, что в свою очередь можно предъявить князю со товарищи. "Незаконное проникновение в особняк. Хорошо, но мало, могут и отвертеться или отделаться отставкой. Они знают, я с револьвером не расстаюсь, могу дотянуться до кобуры и пальнуть с перепугу, а значит, и сами будут вооружены. Это уже можно представить как вооруженный грабеж. Нет, лучше так: баронесса привезла в особняк драгоценности, до того хранившиеся в банке или крупную сумму денег, для охраны наняла детективов, все, естественно, держала в тайне. Злоумышленники же узнали и попытались ценностями завладеть. Все можно обставить с высочайшей достоверностью, ни один прокурор не усомнится в их виновности. Отлично".
Оставалось решить последнее - что делать самому. "У Аделины не должно быть ни малейших сомнений в моей верности, а потому имя Алекса Магу не должно нигде упоминаться. В особняке должен быть черный ход, ведущий во внутренний двор. Я зайду с парадного хода, и сразу выйду с черного. Жаль не удастся увидеть рожи князя, когда он поймет, в какое дело вляпался. Ну да чего уж теперь".
План, прямо сказать, был не идеальным, содержал множество допущений. И все же Алекс считал его вполне выполнимым. Главным же достоинством плана было то, что на любом его этапе, включая самый последний, от него можно было отказаться с минимальными потерями. Поскольку долготерпение не входило в список добродетелей штаб-капитана Магу, действовать он решил немедленно, этой же ночью.
Начал Алекс с младшего унтер-офицера Надежина. Вызвав унтера к себе, Магу проинструктировал его, что Чарторыйскому говорить, если спросит. В случае успеха, посулил два червонца - для начинающего унтера деньги немалые.
- Спросит, зачем я тебя сейчас вызывал, скажешь, новости из госпиталя сообщил. Дескать плох твой дружок и в сознание еще не приходил.
- А он и вправду плох, господин штаб-капитан?
- Откуда же я знаю?! Не было никаких новостей. Завтра посыльного пошлю, а время будет, и сам съезжу, узнаю. Тебя, не проси, не возьму. Нас теперь вместе видеть должны как можно реже. Все понял?
- Так точно, господин штаб-капитан!
Поздним вечером, закутавшись в плащ и скрыв лицо под козырьком низко надвинутого кепи, Алекс выбрался из расположения батальон. Извозчика ловил дольше, чем ехал потом до особняка Биргет. Минут пять офицер терзал звонок в ожидании дверного стража.
- Хозяйка дома?
Узнав офицера и поняв его миролюбивый настрой, мужик ничего скрывать не стал.
- Так точно, вашество! Уже в спальню отбыть изволили.
Вместо тычка в зубы стражник получил полтинник, а штаб-капитану существенно сократил время поиска хозяйки. С порога спальни Алекс решительно заявил.
- Я к тебе по делу.