Резанов сделал вид что задумался, принялся жевать губами, а сам буркнул мне: «Что я тебе говорил. Ну и как прикажешь поступать?" на что я невозмутимо ответствовал: «А что такое? Бери. Малый он грамотный, местный, знакомства какие-никакие имеетбери, пригодится. А драться, так уж и быть, я его подучу».
После минутной паузы командор прихлопнул ладонями по столу как бы приняв решение:Ну что ж, сеньор Лопес, могу взять Вас в Русско-Американскую компанию, а пока к себе секретарем. Это Вас устроит?
Несомненно! задохнулся от восторга юноша.
Будучи морским офицером, человеком чести лейтенант Хвостов раз дав обещание, выполнял его неукоснительно. И без пяти два шагнул в каюту командора. И встал в позе, которая должна была означать стойку смирно одновременно показывая презрение. Любой морской офицер, прошедший гардемариновский корпус умел это делать Превосходно. Внутренне усмехаясь я исподволь наблюдал, как посетитель воздел очи к потолку, как бы говоря: "Ну давай бухти как космические корабли бороздят просторы Большого театра".
Но в наступившей тишине слышалось только шорканье пера командора по документам. Я заметил, как Хвостов скосил глаза вниз: он-то видимо ожидает нахлобучки, а тут такое.
Внимание на вошедшего никакого.
Тогда посетитель переступил с ноги на ногу и как бы от скрипа половиц я поднял глаза. Еще раз внимательно осмотрел вошедшего, будто диковинку какую, потом порылся в бумагах, достал большой лист с картинкой И пальцем поманил к себе капитана корабля. Тот завороженно приблизился. И, следуя указанию перста, пригляделся к картинке. На какого-то мужика с головой набок.
Сначала на лице Хвостова возникла улыбка. Но вот лоб пересекла складка, губы вытянулись: опознал в этом Раздолбае самого себя. Приподнял голову, недоверчиво посмотрел на командора. Я кивнул на картинку:
Хорош, а?
Дааа, просипел Хвостов. Дубленое штормами лицо пошло бурыми пятнами, выпрямился, прокашлялся:Ну что ж. Воля Ваша. Теперь Вы имеете прямые доказательства. Имеете возможности но я не дал ему договорить, прервал смехом.
Не просто смехомхохотом. Такого Хвостов от командора никогда не слышал, поэтому воззрился в изумлении.
Отсмеявшись, я промокнул носовым платком уголки глаз от проступивших слёз:Напрасно Вы, Николай Александрович, меня обижаете подозрением в недостойном использовании доказательств Вашего Хммм. Недуга, наконец подобрал нужные слова в затруднительном положении я, А это, я постучал пальцем по поразительно чёткой, прямо как живая, картинке, наш опыт с Григорием Ивановичем. Никуда это картинка не пойдёт, Я поднял её со стола и взялся так, как-будто собираюсь порвать.
Спектакль сработал, в медлительности Хвостова никто упрекнуть не мог, он тут же с жаром воскликнул:Стойте! Ваша светлость, умоляюще поднял глаза, Отдайте её мне.
Теперь уже оторопел хозяин кабинета:Зачем?!
Отдайте. вид у капитана был торжественный и я шепнул командору: "Отдай, вашбродь, отдай, Резанов хмыкнул: Сам и отдай", уступил мне место.
Пожалуйста, пожал плечами я. И протянул картинку. Да, это называется светописью, чтобы Вы знали. Ну что ж, Николай Александрович, надеюсь, что мы с Вами победим-таки Ваш недуг. А сейчас идите, справляйте свои обязанности.
Надо сказать, Хвостов повесил эту светопись у себя в каюте. И, когда ему неимоверно хотелось выпить, заходил, садился на койку и долго внимательно разглядывал картинку. Потом вздыхал, поднимался, уходил, но с алкоголем с той поры завязал.
Глава 4: Невидимая сила
в которой Савелий чтобы добраться до золотых россыпей вспоминает как в детстве строил паровой кораблик.
После ухода Хвостова Резанов пописал ещё с часок. Потом отложил перо, с хрустом потянулся. Я к этому моменту уже кое-что придумал, толкнул хозяина тела: "Слышь, Николай Петрович", камергер замер. Столь равное Обращение, по его опыту, означало серьёзные намерения гостя. Поэтому серьёзно же ответил: "Что, Сергей Юрьевич"? "Консультация Твоя нужна. Мне не хватает сведений для принятия решения. Вот скажи: что важнее окажется в глазах Императора: шкуры морского зверя или золото? Учти, что основной покупатель пушнины, Европа, для России скорее всего окажется недосягаемым из-за происков Наполеона". "Так Ты сам и ответил: золото оно всегда и везде золото. Те же шкуры всё-равно в конечном итоге на золото же и меняется. А что это Ты про золото заговорил?" насторожился камергер.
"Видишь ли, Николай Петрович, тут, неподалеку обширнейшие золотые россыпи. Богатейшие! Через сорок лет, если ничего не изменится, американцы захватят сие земли исключительно из-за сего самого презренного металла. А мы с Тобой могли бы наложить руку России на это богатство прямо сейчас. Причём, чтобы не быть голословными пред царем, сходим туда и наберем самородков для показа. А Григорий Иванович заодно наснимает светописей в подтверждение. Как Ты полагаешь, такой подарок склонит чашу весов в глазах Александра I в пользу присоединения земель этих к России? К тому же здесь есть и ещё один аргумент в пользу данного предприятия". "Знаешь, Сергей Юрьевич, очень занимательные вещи Ты говоришь. сдвинул брови Резанов, И весьма пользительные для блага державы, насколько понимаю интересы Империи. Золотошутка ли! Но как далеко рудник? Многое ведь упирается в трудности добычи. Золотых промыслов и в России довольно, только добраться до оных порою весьма, весьма затруднительно" "Карта побережья есть?" оживился Я. И когда командор покопавшись в рундуке, заменявшем на судне сейф, разложил на столе требуемое, я потер руки и ткнул пальцем: "На дне сей речки, которая впадает в океан. Километрах в пятнадцати от побережья, то бишь верстах в десяти примерно. А отсюда верстах где-то в стаста пятидесяти, прикинул Я.
"А какой аргумент ещё?" ввернул заинтригованный камергер. "Скоро войскам Наполеона в Европе кормиться станет сложно. А здесь, в Америке у Франции между Испанскими владениями и Русскими есть Канада. И отсюда пойдут караваны судов с провиантом. Так вот стоит перехватить ихна войне как на войне! Сами французы так говоряти Наполеон сам сдуется. Кстати, если опять-таки ничего не изменится, то в 1812 Бонапарт вероломно нападёт на Россию и Михайла Илларионович Кутузов именно так его, супостата, и одолеет. Погонит по дорогам, которые сами лягушатники и разорят. Те от бескормицы и околеют почитай все кряду". "Дааа, страшные вещи Ты вещаешь, Сергей Юрьевич помрачнел Резанов. Но ведь заложить и построить корабли тоже времени стоит. Да и людей, инструменты доставить Хотя бухты здесь отменнейшие!" "А золото на что?! Тем же американцам заплатимони за золото чёрта достанут! А уж кораблей на своих верфях нам наклепают! Потом можно их корабелов и к себе переманить, но не будем пока загадывать. Так что предлагаю не медля и отправиться".
"Юнона и Авось ещё под погрузкой продовольствия, Ты, Сергей Юрьевич, не забыл? командор поднял ладонь, упреждая мои возражения, а груженые скорее всего в речку не войдут". "Почему?" не понял я, сухопутный гость.
"Осадка большая", и, видя мое непонимание добавил, "глубоко сидят". "Ах ты ж, хлопнул я в досаде себя и заодно Резанова по лбу, "тогда я задумался, тогда надо небольшой кораблик прикупить. На нём и сгонять. Хватит на это денег?" "Пожалуй это выход, пожевал губами командор, Только времени в обрез, некогда искать".
"Но и руки опускать не стоит. А тем более упускать золото из рук. Давай-ка Вашбродь Фернандо спроси, тестя своего, может ещё кого припомнишь, Ты ж тут среди бар крутился".
После нашего разговора камергер отправился на очередное свидание с Кончитой. Ну, конечно же по моему совету иновременца взял с собой Лангсдорфа, а тот без светописца теперь уже нигде не появлялся. Оно и к лучшему.
Камергер преподнёс Кончите две своих фотографии с подписями, как я советовал, которые вставил в заказанные у корабельного плотника деревянные рамки как для картин. Мне понравилось та, на которой он сидел за столом с бумагами. Ну что: нормальный серьёзный дядька. Однако невесте почему-то приглянулась совсем другая. Она смеялась до слез, тыкала пальчиком и прижимала к груди тот снимок, самый первый, где командор дурачился, со зверской рожжей, на зарядке. Вот и пойми этих женщин!