Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Предлагаю вам обратить внимание на тот факт, что одной из задач даймонов по отношению к другим мирам является борьба против человечества шрастров. Позже, когда мы будем говорить об античеловечестве, этот факт даст нам много пищи для размышлений.
А пока совсем поражающим рассудок кажутся сведения Андреева о второй подрасе этого человечества:
«Но в сакуале даймонов обитает еще и другая раса, меньшая по численности, отставшая в своем развитии и как бы опекаемая ими. История ее появления в этих мирах мне не вполне ясна; кажется, это те же даймоны, когда-то в древности сорвавшиеся с пути, утратившие крылья и восполняющие нанесенный себе ущерб на дороге своеобразного искупления. Эти бескрылые существа почти не отличаются от человека. Здесь я подхожу к факту, который неизбежно вызовет почти в каждом, читающем эту книгу, вспышку отрицания и даже возмущения. те существа, о которых я заговорил как о низшей расе даймонов, можно отчасти определить, как метапрообразы некоторых героев мировой литературы и искусства Энрофа. Случается, что интуиция художников Энрофа, свойственная, впрочем, лишь гениям, прозревает в Жерам, созерцает какое-либо из этих существ и приводит к созданию его отражения в человеческом искусстве. Это отражение становится как бы магическим кристаллом, который концентрирует излучения людей, возникающие в часы творческого восприятия; эти излучения, восходя в Жерам, дают метапрообразу силы для развития. Если такого отражения не создается, развитие замедляется и в некоторых случаях метапрообразу, быть может, придется даже покинуть сакуалу даймонов и начать медленный путь в Энрофе.
Большинство живописных и скульптурных портретов, созданных в нашем мире, метапрообразов лишены: это портреты людей, не более. Но такие произведения, как, например, Джоконда, кроме своего человеческого прототипа, связаны именно с прообразами из Жерама, постигнутыми интуицией гения. Отсюда необычайная значительность этих шедевров и сила их воздействия. Достойно сожаления то, что Джоконда была создана Леонардо таким образом, что прообраз оказался снижен и портрет включил в себя некоторые элементы из Дуггура одного из миров демонических стихиалей, вследствие чего прообраз претерпел падение из Жерама в Урм, ибо этот слой играет роль чистилища не только для даймонов, но и для метапрообразов. Поднятая Леонардо, его посмертными трудами, снова в Жерам и выше, пра-Джоконда теперь находится в одном из слоев Высокого Долженствования. Венера Милосская находится уже в Синклите Мира, так как душа эллинской женщины, которая послужила художнику в Энрофе натурой для этой статуи, после исторического окончания греко-римской культуры в Энрофе поднялась через Олимп именно в Картиалу даймонов и, воссоединившись со своим метапрообразом, вступила на лестницу восхождения по высшим слоям. То же будет в свое время со всеми душами подобных метапортретов.
С живописными произведениями жанров мифологического, психологического, исторического и бытового дело обстоит еще сложнее, еще разнообразнее. Суриковская боярыня Морозова обладала метапрообразом в Жераме, как и некоторые из второстепенных персонажей этого полотна, и благодаря творению художника поднята в Картиалу. Вместе с тем ныне Суриков создает в Небесном Кремле ослепительный вариант этой картины.
Изображение Репиным убийства Грозным своего сына завязало такой узел, которого Репин не развязал до сих пор; развязывать его приходится в Друккарге противостоящем Небесному Кремлю шрастре античеловечества России, где Грозный находится сейчас как пленник и раб.
Еще хуже с «Поверженным Демоном» Врубеля поразительнейшим, уникальным случаем демонического инфрапортрета. Для развязывания этого узла Врубель вынужден был спускаться в Гашшарву, к ангелам мрака. Страшно выговорить, но, может быть, было бы лучше, несмотря на гениальность этого творения, если бы оно погибло в Энрофе.
Живопись пейзажная, несмотря на ее колоссальное значение культурное и психологическое, приобретает трансфизическое значение очень редко. Это происходит либо в тех случаях, когда художнику удается заразить зрителя своим ощущением миров стихиалей, сквозящих через природу Энрофа, либо же намекнуть своеобразными сочетаниями линий и красок на ландшафты какого-нибудь другого слоя. На мой личный взгляд, это удавалось, из русских художников, наиболее Рериху, а иногда такому спорному, лучше сказать отрицаемому, даже беспомощному художнику, как Чюрленис.
Что касается художественной литературы, то никаких метапрообразов за персонажами подавляющего большинства ее произведений не стоит. Их лишена, например, за исключением ничтожных единиц, почти вся советская литература. Не может быть также метапрообразов у персонажей исторического жанра, например, пушкинского Бориса или шекспировского Цезаря. Но у Макбета есть, так как это не история. Вообще наличие метапрообраза в произведении влечет за собой резкое уклонение от исторической буквальности в сторону придания персонажу особой глубины и такого масштаба, который не соответствует историческому прототипу. Этого нет ни в драме Пушкина, ни в «Цезаре» Шекспира; доказательство отсутствия в этих вещах метаисторической глубины.
После смерти в Энрофе художника-творца метапрообразы его творений в Жераме видят его, встречаются с ним и общаются, ибо карма художественного творчества влечет его к ним. Многим, очень многим гениям искусства приходится в своем посмертии помогать прообразам их героев в их восхождении. Достоевский потратил громадное количество времени и сил на поднимание своих метапрообразов, так как самоубийство Ставрогина и Свидригайлова, творчески и метамагически продиктованное им, сбросило пра-Ставрогина и пра-Свидригайлова в Урм. К настоящему моменту все герои Достоевского уже подняты им: Свидригайлов в Картиалу. Иван Карамазов и Смердяков достигли Магирна одного из миров Высокого Долженствования. Там же находятся Собакевич, Чичиков и другие герои Гоголя. Пьер Безухов, Андрей Болконский, княжна Марья и с большими усилиями поднятая Толстым из Урма Наташа Ростова. Гетевская Маргарита пребывает уже в одном из высших слоев Шаданакара, а Дон Кихот давно вступил в Синклит Мира, куда скоро вступит и Фауст».
Наше человечество
Казалось бы, что нового мы можем узнать о самих себе в аспекте метафизическом и метаисторическом Но и тут Андреев удивляет своей концепцией, параллели с которой весьма трудно найти на страницах разрозненных, сумбурных либо выхолощенных рассудочностью оккультных произведений. Эта концепция одинаково расстроит как креационистов разных толков, считающих, что человек был сотворён сам по себе, независимо от животного царства, так и сторонников научного дарвинизма, которым деволюционные процессы, оставившие след в истории развития видов, покажутся оскорбительными и ненаучными. Но именно так Андрееву и открылись эти планетарные действа, многие тысячелетия выпестовывавшие человека разумного из толщи звериных множеств. Католики в лице Ватикана уже признали факт происхождения человека от гоминидов, но поняли ли они объективную картину эволюции либо поспешили «осовременить» христианскую космологию, вопрос сложный. Немного отвлекаясь от темы этой главы, скажу, что вообще вся «Роза Мира» соткана из таких утверждений, что, в конечном итоге, она не устроит никого. Ни науку, поскольку трансцедентный опыт, хотя и сопутствующий человеку на протяжении всей его историии, не является опытом сугубо научным; ни христианство, поскольку центральная его фигура Иисус Христос в концепции Андреева предстаёт в совершенно ином свете, сосредотачиваясь на том, что в христианстве не принимается во внимание вовсе; ни иудейство, которое, мало того, не признало Христа мессией, но ещё и внесло в Библию столько ложных идей, ей чуждых, что в этом потоке дезинформации померкло главное и единственное ЛЮБОВЬ и ВСЕМИРНОСТЬ Нового Завета; ни ислам, представленный в «Розе Мира» как религия, не сказавшая ничего нового после христианства, не имеющая даже своей собственной космологии и несущая в первые трагические для христианства века задачи своего рода поддержки тонущего в хаосе Слова Христова, но в итоге подменившая собой христианство и обеднившая глубину и масштабность изначальных задач Иисуса. И даже на простом, бытовом уровне, эта книга настолько сложна для понимания, что люди бросают её, не прочитав и трети Все идеи Андреева словно бы опередили время, застали врасплох тех, кто считал себя знатоком в областях эзотерики и истории философской религиозной мысли. Лучшие умы современности оказались словно подвешенными в пустоте, без привычной опоры, с новой трактовкой исторических и планетарных событий, с новой терминологией, не вписывающейся ни в какие этимологические трактовки. По существу, Андреев сделал вызов всем, кто до него считал себя постигшим главные истины мироздания, и, на фоне последовавших вскоре жалких попыток «разоблачения», многие даже и не рискнули этот вызов принять, смущённо уступив место ветрам истории, которые вот уже 60 лет носят по пустыням духа страницы непонятого никем откровения