Долгое время после известия о гибели своей семьи он находился в состоянии полной апатии, а потом, когда Сергей, у которого вообще никого не осталось дома, предложил ему поехать в Южную Америку, посмотреть мир, согласился. В лагере для перемещенных лиц их долго проверяли, прощупывали, а с молодыми и физически еще крепкими занимались особенно много. Какой-то высокий человек, почти без акцента говоривший по-русски, сказал им, что если они попадут в трудное положение, то он им всегда будет готов помочь. Для этого, где бы они ни находились, им надо позвонить по телефону в американское представительство. Номер, по которому следовало звонить, он попросил не записывать, а просто запомнить.
В Южной Америке отыскать сносную работу было более чем трудно. Исколесив без всякого для себя успеха почти все страны континента, они попали в Мексику, а там их пути разошлись. И вдруг спустя два года Тагир в труднейшую минуту своей жизни снова увидел Сергея, спускавшегося вниз по ступенькам в базарную кофейню.
Тагир вошел в нее, когда Сергей, совсем ссутулившись, присел за кривой неказистый столик в углу. В маленькой с низким потолком кофейне господствовал полумрак, и Сергей не сразу поверил своим глазам, когда увидел Тагира. Они обнялись, потом долго хлопали друг друга по плечу, расспрашивали, какими судьбами каждый из них здесь очутился. Сергею, как оказалось, после отъезда Тагира тоже удалось наняться на одно из торговых суденышек, и вот много времени спустя судьба тоже случайно его привела в Сирию.
— Значит, ты снова уходишь в обратный рейс? — спросил Тагир, когда уже все основные детали были выяснены.
— Я? — усмехнулся Сергей. — Нет, эта толстая панамская свинья уйдет без меня. Набирает голодных людей и заявляет, что благодетельствует им. Обсчитывает и грабит при каждом удобном и неудобном случае. Но я не выдержал и кое-что сказал ему об этом. И вот, — он снова усмехнулся, — он меня выставил. Сразу же. После первых двух слов.
— Что же ты предполагаешь делать? — после короткой паузы спросил Тагир.
Сергей пожал плечами:
— Не знаю, будем вместе наниматься на какое-либо судно. Сюда их приходит много.
— Бесполезно, — вздохнул Тагир. — Я уже пробовал. Да и на суше ничего не нашел. Но вот, говорят, — добавил он совсем тихо, — где-то здесь наши специалисты строят больницу. Я хотел податься туда, да вот встретил тебя. И, кроме того, у меня почти ни гроша за душой…
Сергей внимательно посмотрел на него.
— Хочешь вернуться? — спросил он почти шепотом. — А станут ли с тобой разговаривать те, кто строит эту больницу, когда узнают, кто ты? А если даже и станут. Как встретят нас на родной земле? После стольких лет… Ты подумал об этом?
— Что бы ни сказали, а хуже не будет… — мрачно ответил Тагир — С меня хватит. Я всем этим сыт по горло.
— Подожди, — сказал Сергей, — не будем спешить. Надо все взвесить и обдумать. Я тоже, как и ты, решил со всем этим покончить. Деньги у меня есть. Правда, не особенно много. Может быть, ты и прав, — надо добраться до этого строительства, расспросить наших, как там теперь, дома.
Выпив по чашке кофе и перекусив, они вышли из кофейной. Сергей, после того как расплатился, подсчитал оставшиеся деньги — дней на десять их должно было хватить, даже с учетом проезда в оба конца. Страна была не так велика, чтобы билеты стоили особенно дорого. Но прежде, конечно, надо было выяснить, где находится строительство, на котором были заняты советские специалисты. Вечером узнавать об этом было негде и не у кого. Утром, переночевав в финиковой рощице, на берегу мутной Барады, они пошли в центр города. Несмотря на свое положение, оба они не могли не заинтересоваться сохранившим почти нетронутыми со времен средневековья свои особые черты старым городом, в центре которого возвышалась великолепная мечеть Омейядов. Они долго стояли около нее, любуясь великолепной резьбой по мрамору и дереву, огромными цветными многочисленными колоннами, потом прошли по вытянувшейся стрелой улице с остатками многочисленных арок и развалинами двойной колоннады, прошли мимо богато украшенного дворца Каср аль-Азм, мавзолея Салах ад-Дина и старинной цитадели и попали на огромный крытый рынок Хамадие, занимавший по площади чуть ли не половину старого города. Застроенный двухэтажными каменными домами, перекрытыми между собой полуокружьем свода, рынок этот напоминал собой город, скрывшийся под единой колоссальной крышей. И только выйдя в новую часть города, они увидели привычные им европейского типа постройки, увидели многоэтажные корпуса уже готовых и строящихся домов. Здесь строительство, кажется, кипело на каждом шагу. А туда дальше, к синеющим вдали горам, вставали многочисленные белые стены чуть ли не нового города. Да, это был не Ливан: вот где надо искать работу. При таком размахе ее должно было хватить на всех.
Это обстоятельство сразу подняло их дух. Но сначала следовало все-таки выяснить, где работают советские специалисты. Самое верное — пойти на почту и телеграф. Уж где-где, а там наверняка известно, куда идут письма из Советского Союза. Их расчеты оказались правильными. На почте им назвали место, где совсем недавно велось строительство суконного комбината, но тут же добавили, что вот уже месяц, как почта из Советского Союза перестала туда поступать. Это могло означать только одно — все русские специалисты уже покинули стройку. Но было и другое строительство той самой больницы, о которой Тагиру говорили еще в адыгейском ауле. Однако находилось оно в местности, прилегающей к району военных действий, и, хотя сейчас было заключено временное перемирие, обстановка там оставалась очень тревожной, и без специального разрешения попасть туда было навряд ли возможно.
А кто же им дасг разрешение? Кто поручится за них?
Что же все-таки оставалось делать? Попытаться ли сначала устроиться где-нибудь здесь, в Дамаске, или на свой риск и страх отправиться на стройку больницы в пограничном районе? Незнание языка не особенно смущало их — население города состояло из самых различных национальностей, и не все они хорошо владели арабским. Для Тагира адыгейский был родным языком, и он еще не забыл его, а бывших его соотечественников, как он успел заметить, и в Сирии было довольно много. Кроме того, и он, и Сергей знали уже два-три десятка фраз по-арабски, и с каждым днем пополняли свои знания. Так что в этом смысле особых препятствий они не видели.
Здесь же на почте они встретили одного адыга, с которым и разговорился Тагир. Ничего, разумеется, Тагир о себе ему не сообщил, спросил только, где можно найти работу, не обязательно хорошую, пусть пока хотя какую-нибудь. Адыг засмеялся и сказал, что плохой работы в Сирии при новой власти уже нет, но что, если они хотят получить не только работу, но и жилище, пусть едут в местечко, которое находится километрах в пятидесяти от Дамаска. Там только начинаются работы на каком-то большом строительстве. Он это знает точно, потому что его родственник только вчера туда поехал. Уж где-где, а там рабочих рук нужно немало. И одновременно там будут строиться и дома для рабочих. Сейчас внизу как раз стоит автобус, который идет в это место. Через десять минут его загрузят посылками, и, если они хотят, он может поговорить с шофером, чтобы тот подкинул их.
Упускать такой случай они не стали. И в полдень были уже на стройке. Однако здесь их снова постигло разочарование. Первая партия рабочих была уже набрана и отправлена на место строительства, вторую предполагалось набирать только через два-три дня. И сделать ничего было нельзя, потому что все начальство находилось на строительстве. Нет ли здесь советских специалистов? Пока нет. Но, возможно, когда кончатся предварительные работы, они приедут.
Городок был довольно большой, но спокойный и тихий. В этот полуденный час на улицах почти никого не было, и Тагир с Сергеем зашли в небольшую столовую, расположенную в глубоком подвале. Здесь было довольно прохладно. Предстояло решить, что делать дальше. Они обсуждали и взвешивали все не менее часа. И кто знает, чем закончился бы их разговор, если бы не одно обстоятельство, которое ни Тагир, ни Сергей не могли предусмотреть. Занятые своей беседой, они не заметили, что подсевший за соседний столик черноволосый, сравнительно еще молодой человек с тонкими усиками все с большим и большим вниманием прислушивается к их разговору. Тагир и Сергей по привычке говорили тихо, и, наверное, далеко не все долетало до слуха незнакомца. Потом, когда оба они, невольно забыв об обычной осторожности, стали говорить значительно громче, он вдруг встал и направился к их столику.