Лучезар Ратибора - Симбиоз стр 5.

По причине своей прочности и долговечности алмаз оказался лидером и в качестве ретранслятора. Если эпсилон-луч направлять не на алмаз, а сквозь него, то можно было направленно облучать объекты живой и неживой природы определённого размера. Причём для этого достаточно было совсем небольшого алмаза – около десяти каратов. Он устанавливался стационарно с возможностью замены на самом выходе луча, в "дуле" излучателя. Поскольку долгожительство кристалла не представлялось бесконечным при гетерохронной жёсткой эксплуатации, то после ускорения через него следующим этапом по технике безопасности был его возврат к его исходному временному состоянию до следующей процедуры – этакое омоложение. Это всё делалось для увеличения срока использования алмаза-ретранслятора. Со временем учёные научились одновременному ускоренному излучению через ретранслятор и замедленному излучению на кристалл, что позволило оставлять алмаз в постоянном времени, тем самым приблизив время его работы к бесконечности. Очень важным оказалось то, что хронокампс не нагревался от излучения, даже при длительной работе. Учёные разводили руками, поскольку пока не могли доказать математически своё объяснение этому феномену. Но их мнение было однозначным, что энергия улетает и исчезает где-то во временных потоках, в прошлом или будущем.

Возвращаясь к ионным двигателям, тут надо отметить, что долгие годы после создания главным их недостатком являлась малая тяга, не позволявшая развивать огромное ускорение для преодоления космическим кораблём земной гравитации. Открытие вышеупомянутого эпсилон-излучения сыграло свою революционную роль и здесь. Оказалось, что при облучении ионов аргона их энергия вырастала в десятки раз. По сути, внутри топливного газового отсека образовывалась субстанция, предположительно идентичная веществу, из которого состояла шаровая молния. Первичным же источником энергии для осуществления всех необходимых реакций и процессов для путешествия космического корабля являлся мини-атомный реактор, установленный на нём же в концевом отсеке.

Все эти изобретения в своём практическом соединении в начале двадцать третьего века н. э. (начало третьего века нового человечества) позволили человечеству замахнуться на путешествие к ближайшей звезде для поиска разумных форм жизни. Конечно же, это всё случилось не в один миг, потребовались долгие этапы предварительных испытаний.

4

«Кентавр» согласно графику полёта в своё время приземлился, точнее сказать, «приэльпидился» в северном полушарии. Там как раз был самый конец весны.

Корабль приземлился на большой поляне неподалёку он диковинного леса. Впрочем, диковинное там было всё, потому что подобных растений земляне никогда не видели. Основной цвет всех растений и деревьев был сине-голубой, а не зелёный, как на Земле. Зелёные деревья и травы тоже встречались, но в меньшем количестве. Тут же рядом с местом посадки было большое озеро. Ещё одно важное отличие растительного покрова Эльпиды от земного – размеры. Представьте себе лес из секвойи, эти огроменные деревья достигают ста десяти метров в высоту. Здесь же верхушки деревьев достигали двухсот пятидесяти метров. И толщина стволов была соответствующая. Первая мысль, которая приходит на ум – она же мелькнула в головах землян, – здесь могут жить гигантские животные, гораздо больше, чем земные гиганты.

На выходе из космического челнока находился шлюз, который выпускал астронавта через тридцать секунд, зато запуск его внутрь из шлюза занимал две минуты. Это время требовалось на подачу чистого воздуха внутрь шлюза, для дезинфекции вошедшего космонавта, для сканирования его на предмет инородных тел внутри скафандра. Изнутри корабля можно было поворотом рубильника намертво заблокировать открытие шлюза.

Сбоку к кораблю предполагалось соорудить отдельный медицинский отсек, который сообщается с кораблём маленьким шлюзом диаметром двадцать на двадцать сантиметров. Он служит исключительно для передачи препаратов и медикаментов, или иных предметов небольшого размера, в случае, если возникнет такая необходимость. Этот отдельный блок – вотчина Паолы, там она в лабораторных условиях будет изучать бактерии и вирусы Эльпиды, проверять их устойчивость к антибиотикам, в целом искать возможность их убийства in vitro – для начала. В отсек можно попасть только снаружи. Для этого требовалось выйти из корабля в скафандре и пройти в медицинскую пристройку через отдельный вход. Там не предполагалось отдельного шлюза. Поскольку сам небольшой по размеру отсек регулярно дезинфицировался в автоматическом режиме. Можно было принудительно запустить дезинфекцию помещения и воздуха, нажав соответствующую кнопку.

Ещё на Земле был обозначен чёткий алгоритм безопасности поведения членов экипажа на чужой планете: передвигаться только в скафандрах; животный и растительный материал предварительно должен быть исследован в отдельном медицинском отсеке, только при отсутствии опасности можно было перемещать пробы внутрь корабля; наружу выходить только с оружием, совершать вылазки минимум по двое, не разделяться.

Первым делом капитан приказал вытащить большую насосную трубу и погрузить в озеро. Пару часов заняло пополнение пресных запасов корабля. Сергей радовался безумно: наконец-то чистая, а не ссаная вода для питья и умывания!

Вода заполнила все резервуары. Запасов еды, в принципе, должно было хватить на время экспедиции – три земных месяца по плану – и на обратный перелёт. Хотя Сергей всё же лелеял тайную надежду найти на планете что-нибудь съедобное для них. Хотелось съесть хоть что-нибудь, кроме обрыдлого космического пайка.

Время было дорого, належаться все успели во время пребывания в анабиозе. Поэтому, пока качалась вода, за пару часов собрали конструктор – отдельный медицинский блок. По технике безопасности на корабле всегда должен оставаться хотя бы один человек. В этот раз это была Сиена, поскольку пока по её специальности – лингвистике – работы не предвиделось за неимением разговаривающих аборигенов. Остальные восемь астронавтов выдвинулись "в поля" для выполнения поставленных задач.

Из истории нового человечества (5)

В первую очередь к Альфе Центавре отправили зонд. Запустили его на скорости 287 км/с. Одновременно луч хроноускорения, разогнанный в 3658,55 раз быстрее по сравнению с обычным течением времени, направляли на вакуумное пространство перед носом зонда. Соединение скорости движения зонда, который вторгался в ускоренный вакуум, давало своеобразный эффект, будто зонд попадал в определённый пространственно-временной туннель, в котором он неумолимо и очень быстро продвигался вперед, как если бы его скорость в обычных условиях без манипуляции со временем равнялась 1050000 км/с. Предполагалось, что зонд на такой пространственно-временной скорости достигнет ближайшей звезды за 1,24 года по земному исчислению. Был в этом большой минус: при нахождении в туннеле ускорения зонд не мог передавать сигналы, они искажались неумолимо во времени, улетая в непонятное когда. И если зонд на обычной полной скорости успевал фиксировать изменения звездного неба, то при нахождении во временном туннеле не фиксировалось ничего, словно он действительно был засунут в закрытый туннель. Это всё узналось на испытаниях в пределах солнечной системы.

Ещё был проведён очень полезный тест, ради которого учёные готовы были пожертвовать зондом: они направили его на Юпитер по такой траектории, чтобы он завершил свой ускоренный скачок уже за Юпитером. Тут было два простых варианта: либо зонд разобьется на огромнейшей скорости о планету, либо проскочит её насквозь. На практике получился откровенно чудесный второй вариант. Зонд остался целый, пройдя сквозь Юпитер через свой временной туннель. Полного логичного и рационального объяснения подобному от ученых так и не дождались. Потому что они не знали. Только лишь высказывали разные предположения: что временной туннель при ускорении сдвигает плотное вещество планеты намного вперёд – соответственно величине ускорения, и в том далеком будущем здесь, в этой точке пространства чудом не оказалось объектов, только вакуум; была версия, что временной туннель раскрывает щель из нашей Вселенной в первичный Хаос, и космический корабль пролетает сквозь Хаос и вновь выходит в другой точке нашей Вселенной; ещё было фантастическое предположение, что плотное вещество, находясь под лучом ускорения, преобразуется в новую, неизвестную науке, форму, которая как бы здесь, в одной точке пространства, а как бы и не здесь – и потому зонд проскочил сквозь Юпитер беспрепятственно. Возможно, в будущем исследователи науки смогут узнать истинную природу и принцип действия временного перехода. Пока оставалось довольствоваться практическими успехами.