Среда.24 марта. После обеда собрались в клубе. Начался разбор полётов. Многие сомневались в необходимости и полезности полёта на планере. Но я как раз и заронил всем идею о возможности установки на планер мотора или вообще постройки самолёта. Ведь это будет техническая и в каком-то смысле революция в умах россиян, а также грозное предупреждение всяким либеральным европейцам, пытающимся принести культуру и прогресс, в кавычках, в нашу дикую страну. Даже мысль о возможности полётов в это время была еретической и за такие мысли жгли на кострах, а ведь возможность построить планер при существующих технологиях была вполне реализуема. Только религиозные догмы и неверие в такую возможность не позволяли воплотить эту идею в жизнь. Конечно, до двигателя, даже парового, имея живой пример в лице наших самодвижущихся колясок, потребуется не меньше трёхсот лет.
Безусловно, наличие такого примера, подстегнёт имеющиеся технические возможности, но не так быстро. А до нарезного оружия, меньше, чем за 4-5 веков им не дорасти. Короче поддержали идею продолжать полёты. Я посетовал на слишком короткую взлётно- посадочную полосу (ВПП), даже не столь на полосу, сколько на отсутствии возможности снизиться заранее перед посадкой, а не нырять в неизвестность, рискуя удариться о верхушки деревьев. Решили ещё раз перенести ВПП, теперь в восточную часть пашни и устроить продолжение за счёт ново открывшейся площади пожарища. Прорубить в лесополосе проезд шириной 25 метров и, используя новые площади, довести длину ВПП до километра.
Ведь здесь не главное, длина разбега и посадки, а возможность достаточного снижения при подлёте. Далее Судейкин попросил меня и Иманкулова собираться в Коломну для вероятной встречи ханов Бури и Кадана, с целью уговорить их изменить маршрут движения. Пусть идут через будущие, ещё не тронутые, липецкую и тульскую области, в которых ещё есть что пограбить. Оттуда как раз ближе до Козельска, к которому им, в любом случае, придётся прийти на помощь туменам Батыя и Субедея. Вечером я прощался со своими девчонками. Особенно печалилась Бажена, она боялась, что если она в самом деле забеременеет, то станет мне не нужна и я её прогоню куда-нибудь, на конюшню. Я постарался её успокоить и убедить, что никогда не брошу их обоих.
Монголы идут в обход Рязани.
Четверг. 25 марта. Я и Иманкулов, после обеда, собрали кое какие вещи и подошли к воротам на Переяславль. Нам надлежало ехать в составе колонны из ГАЗ 51, БРДМ и БМД. Кроме экипажей боевых машин, с нами ехали пять эрзя и пять дружинников, включая Архипа, а также переводчик. Выехали в двадцать минут четвёртого. Впереди шёл БМД. Однако дорога до Борисово-Глебова была вполне проходима, так как мы её чистили после каждого снегопада. А вот дальше пришлось пробиваться через сугробы, но, тем не менее, к половине девятого прибыли в Коломну.
Город уже восстал из былого ничтожества. Одним из первых восстановили кремль. Стены, ещё плохонькие, но кое какую защиту предоставляли. Домов я насчитал, с первого взгляда, штук 100. Заехали в кремль и, оставив охрану, вошли внутрь. Нас пропустили без разговоров. Тысяцкий Куфа встретил нас приветливо. Сразу не стал нас расспрашивать, а предложил посетить баню, на что мы согласились, а после бани, за столом, мы рассказали ему о новой возможной напасти.
Он помрачнел и спросил – Что он сможет сделать для нас? –
Мы его уверили в том, что напасть монголам на Коломну мы не позволим. Наша задача встретить ханов и уговорить их пойти другой дорогой.
Попросили Куфу выслать вперёд дозоры, чтобы оповестить нас о подходе монголов и предоставить ночлег нашим людям. Куфа распорядился по этому поводу, и мы продолжили сидеть за столом ещё час, беседуя о том о сём. Куфа интересовался нашими делами, и мы отвечали настолько, насколько считали нужным. Спать легли в просторной комнате на громадной кровати.
Пятница. 26 марта. Примерно в 17 часов примчался гонец с донесение о том, что показались войска. До них уже не более 5 километров. Мы тут же собрались и помчались навстречу. Уже в двух км от города мы встретили разъезд монголов, ведущих разведку в авангарде. Их было две сотни. Мы остановили на середине дороги БМД и рядом с ним БРДМ. ГАЗ 51 встал сзади. Монголы остановились и со страхом глядели на машины. Между ними возникла перепалка, после которой десяток всадников ускакал назад, а остальные подъехали к нам на 100 метров и стали ждать.
Я вылез из машины и велел переводчику подойти к монголам и попросить кого-нибудь подъехать к нам. Переводчик пошёл и уже за полста метров начал им кричать, чтобы монголы не стреляли, так как он представляет жену Батыя. Поговорив с монголами, он вернулся с сотником. Я ждал у машины и когда сотник подъехал ближе, показал ему золотую пайцзу, увидев которую. Монгол поклонился мне и спросил, что я хочу.
Я сообщил, что мне необходимо переговорить с ханами Бури и Каданом и что монголы дальше по Оке не пойдут. Сотник пожал плечами и сказал, что он человек маленький и поэтому будет поступать так, как ему прикажут. Дальше мы стали ждать вместе. Было холодно, хотя я был в медвежьей шубе, но мороз пробирал и через неё. Металлическая кольчуга тянула вниз, и я забрался в машину с переводчиком. Через сорок минут вернулись посланные. Они поговорили с сотником и тот отъехал к своим воинам, отдал приказ и те начали рядом с дорогой размечать место для лагеря. Ещё через сорок минут, когда уже стало темнеть, начали подъезжать воины и расходиться по полю в указываемые им места. Очень быстро начал расти лагерь. Запылали костры.
К машинам подъехали много монголов и переговариваясь, начали щупать машины и осматривать со всех сторон. Ещё через час к нам подъехал какой-то более важный военачальник. Он приказал всем разойтись, что я уже понял и вышел из машины с переводчиком. Переводчик сказал, что мы посланцы «Совета десяти», хотим говорить с ханами. Вельможа, который представился, как тысячник Боюртай –нойон, пригласил меня с собой.
Я спросил, – А далеко ли идти? У меня нет лошади, -
Тысячник замялся, но тут же сообразил и подозвав сотника, велел ему привести трёх коней. Через 10 минут я с Иманкуловым и переводчиком ехали через лагерь. Ехать пришлось всего не более 500 метров, но «положение обязывает». Тысячник спешился у богатого шатра с длинной жердью, на которой висели несколько конских или ячьих хвостов. У шатра дежурили два десятка стражей. Тысячник прошёл мимо них, приглашая нас следом, и мы вошли в шатёр
. У входа стояли десять тургаудов, а в глубине шатра у огня сидели на ковре несколько человек, в их числе и знакомый нам хан Бури. Я и Иманкулов слегка наклонили головы и поздоровались по-монгольски, что несколько удивило и оживило присутствующих. Хан Бури, расплылся в улыбке и пригласил нас садиться. Он указал на одного из сидящих и представил его, как хана Кадана. Назвал и другие имена, но я даже не стал их запоминать. Хан Бури начал справляться о нашем здоровье, здоровье ханши и её сына Сартака, на что мы неторопливо отвечали.
Слуги поставили перед нами блюдо с жареным мясом и пиалы с кумысом. Некоторое время мы ели мясо и отвечали на вопросы. Наконец вежливые вопросы кончились и нас спросил хан Кадан
– Почему мы приехали сюда и чего добиваемся? Отвечать на этот вопрос начал Иманкулов
– Мы договорились с ханом Бату, что он не будет больше разорять Рязанское княжество и его войска будут его обходить. Тем более, что княжество разорено начисто. Большинство населения уничтожено. Мы свои обязательства соблюдаем и хотим, чтобы и вы их соблюдали. Может быть, вы ошиблись и на самом деле вам указан другой маршрут?
– Нет – ответил Кадан. Мы просто хотим пройти до Переяславля и забрать у вас жену и сына Батыя, чтобы сделать ему подарок.
– Мы так не договаривались – сказал я. – В соответствии с договором, жена и сын Бату хана, будут возвращены ему только тогда, когда вся армия монголов покинет Русь.
– Но мы не знаем, как вы обращаетесь у себя с Боракчин – сказал хан Бури. – Вот, мы и хотели это проверить.
Иманкулов указал на переводчика и попросил спросить у того, как ему живётся у нас и как мы обращаемся с ханшей. –Уж ему то вы должны поверить. Ведь здесь, у вас, мы не можем на него влиять, он волен говорить всю правду.
Переводчик тут же подтвердил наши слова и поклялся, что с ними обращаются очень вежливо, а с ханшей и сыном Бату хана так, как и подобает обращаться с такими высокими особами. Ей вообще предлагали покинуть посёлок «Совета десяти», в чём убедился сам великий темник Субедей, с которым она встречалась лично, без охраны. Я вообще то заметил, да и Иманкулов тоже, что не этот предлог является причиной истинного маршрута движения ханов. Наверняка они сами решили пройти по разорённому краю, где им никто не сможет противиться, и они без опасений и потерь в личном составе, награбят всё то, что ещё осталось мало-мальски ценного. Наверняка оба их тумена едва ли насчитывают половину прежнего состава.