Щелоков Александр Александрович - День джихада стр 6.

Дымов с удовольствием подставил бы самого Мохнача - пусть бы поехал повоевал, - но подставлять его опасался. Вдруг у полковника имеется крепкая рука в "Арбатском военном округе"? У тех, кто повязан кровью, пролившейся в памятные еще октябрьские дни в Москве, - своя порука. Не принимать этого во внимание просто глупо.

- Хорошо, верю. - Адмирал принял предложение. - Высылай представление. Мы документы оформим быстро. Теперь дальше. В чем-то твой Полуян прав, и надо хвосты в боевой подготовке быстренько подтянуть. Завтра, прямо с утра, начинай усиленные занятия с батальоном. Патронов не жалейте. Я прикажу подкинуть.

Окончив разговор с комбригом, адмирал немедленно соединился с флотской прокуратурой. Прокурора на месте не оказалось - выехал в островной гарнизон по срочному делу. Пришлось говорить с его заместителем.

Антонов понимал: только крутость, беспощадность может успокоить московское начальство, если весть о случившемся дойдет до столицы.

Адмирал ждал перевода в Москву. Хотя вопрос не был решен окончательно, но друзья из Главного штаба уверяли - бумаги уже на столе у министра, вот вернется он из очередной командировки и сразу все подпишет. Антонов терпеливо ждал.

В столицу адмирала влекло не честолюбие. Он уже давно прошел те ступени, когда "шайбы" на его погонах быстро росли в числе и увеличивались в размерах, а золотые "поленья" на рукавах черного кителя становились все шире и шире.

Изначально честный, Антонов в какой-то момент понял, что его силы на излете, и слишком мало существует должностей, на которые он мог бы претендовать, но теперь для задницы, давно "обросшей ракушками", надо искать гавань с теплой водой. И поэтому он не шел на обострение отношений с теми, кто имел хоть какую-то подпору в высоких государственных сферах. Тихая гавань для корабля, который не гудит при каждом маневре и не старается привлекать к себе внимание, обозначилась довольно ясно: Москва, Главный штаб флота. Дом и служба в столице гарантировали удобный отстой у пирса, до которого еще предстояло добраться, не сев на мель и не получив пробоины в днище.

И вот, на тебе! Придурок из морпехоты. Не моряк, а какое-то беспозвоночное. Сапог, приписанный к морю, ставит его, Антонова, судьбу в зависимость от своих закидонов.

Сколько ни вспоминал адмирал, так и не мог припомнить случая, когда бы кадровый офицер, всей жизнью и службой подготовленный к войне, отказался идти в бой и вести за собой подчиненных. А эти два сухопутных сапога - Мохнач и Дымов - не могут принудить строптивого недоноска выполнить приказ, отданный Москвой.

И адмирал принял решение:

- Судить! По всей строгости!

Полуяна арестовали прямо в приемной командующего флотом.

Чувство опасности возникло сразу - едва Полуян в назначенный час появился в адмиральском "предбаннике". Обычно здесь можно было встретить по меньшей мере двух контр-адмиралов и нескольких чинов пониже, дожидавшихся аудиенции. Теперь же не было никого, кроме капитан-лейтенанта, помощника Антонова. И в коридоре, которым Полуян прошел к кабинету, никто ему не попался навстречу. Даже в курилке на лестничной площадке между этажами, отмеченной табличкой "Курить здесь", не толклись любители табака.

Когда Полуян вошел, капитан-лейтенант лишь на мгновение оторвался от бумаг. Жестом сигнальщика, семафорившего флажками, махнул рукой в сторону стульев у стены.

Сесть Полуян так и не успел. В приемную вошли трое - низенький и худенький флотский майор с прокурорскими щитами в петлицах мундира и два рослых морских офицера - капитан 3-го ранга и капитан-лейтенант. О служебном предназначении этих двоих красноречиво говорили их крепкие дубленые шеи и широкие плечи. Капитан-лейтенант - несмотря на то, что было тепло, - держал в руке темный матросский бушлат.

- Подполковник Полуян? - спросил майор, задирая вверх острый чисто выбритый подбородок. - Игорь Васильевич?

- Да. - Полуян уже понял, к чему надо быть готовым и что сейчас произойдет.

- Вы арестованы.

- Есть постановление прокурора? - Полуян задал вопрос таким тоном, будто уже имел солидный опыт подобных задержаний.

- Есть разрешение командующего, - майор держался уверенно, высокомерно - так говорят милиционеры с задержанными карманниками, - а прокурор я сам.

- Сдайте оружие. - Капитан 3-го ранга старался не глядеть Полуяну в глаза.

- Съездить за ним в гарнизон? - У Полуяна достало выдержки пошутить.

Но никто даже не улыбнулся. Неужели ждали, что подполковник кинется в рукопашную?

- Руки перед собой!

Полуян выполнил требование. Щелкнули браслеты наручников. Капитан-лейтенант набросил на оковы бушлат. Так они и шли по коридору к выходу: впереди майор, за ним Полуян с бушлатом на руках, позади два морских офицера - словно авианосец в сопровождении эскадры охранения…

10

В высоко в бледно-сером небе над аэропортом плавилось, истекая яростным жаром, белое солнце. С востока, со стороны калмыцких степей дул иссушающий суховей.

Автобус, захваченный террористами, в одиночестве стоял посреди летного поля.

Мацепуро огляделся.

- Что ж, неплохо.

- Что? - Заместитель Мацепуро майор Глущак не сразу понял мысль командира.

- Хорошо стоит, говорю. На самом пекле. Это полезно.

- Бронежилет? - Глущак хорошо знал привычки командира, но не спросить его, как всегда, не мог.

- Нет, перебьюсь. - Мацепуро понимал, что боевое облачение неизбежно вызовет у террористов ненужные подозрения, усилит и без того их повышенную нервозность. - Все, я пошел. - Он глубоко вздохнул и протянул Глущаку руку - ладонью вверх. Тот звонко шлепнул по ней пятерней.

На переговоры Мацепуро шел, надев белую тенниску и широкие вольного покроя брюки. Ни оружия, ни защиты. Лишь вместо пуговки в ширинке - жучок-микрофон.

Подходя к автобусу, Мацепуро вытащил из кармана брюк носовой платок, обтер потный лоб и помахал рукой. Потом стянул с себя тенниску.

Из открытой двери автобуса донесся гортанный крик:

- Заходи, гостем будешь! - Террористы шутили, демонстрируя свою решительность и твердость духа.

Мацепуро вошел в салон и словно оказался в духовке. Металл накалился, воздух стал сухим и горячим. Подумал с удовлетворением: "Это ладно. Жара быстро измотает боевиков, и говорить с ними будет проще".

- Оружие есть? - На полковника в упор наставили ствол автомата.

Мацепуро уже успел разглядеть террориста. Относительно молодой - лет тридцати-тридцати пяти, крутые плечи, на левой щеке узкий белый шрам, черные волосы, крупный с горбинкой нос. Глаза карие, белки красноватые от бессонницы. Серо-зеленая куртка-ветровка топорщилась на груди. Вероятно там у него запасные рожки к автомату. И судя по всему, он старший у террористов.

Автоматы же - "борз", дерьмо полукустарного производства. Часто дают перекосы, "жуют" гильзы.

- Можно, я надену рубаху? - Мацепуро потряс тенниской, показывая, что в ней ничего нет.

- Зачем снимал? - с подозрением спросил боевик.

- Чтобы ты видел: у меня нет оружия.

- Я вижу.

- Ты нервничаешь? Успокойся.

Боевик сверкнул глазами.

- Не нервничаю. - Он вытянул перед собой руку. Пальцы чуть подрагивали. - Видишь? Совсем спокоен.

- Отлично. Может, присядем? В ногах, говорят, правды нет.

Стоя беседовать с террористом, который не убирает пальца со спускового крючка, - дело малопродуктивное.

Боевик колебался. В каждом движении, в любом предложении парламентера он пытался угадать опасность и старался ее избежать.

- Боишься? - громко спросил Мацепуро - так, чтобы слышали остальные террористы. - Я пришел с миром. Один. Вас много…

- Садись.

Террорист кивнул на заднее сиденье. Девочек, недавно игравших там, он успел пересадить вперед, поближе к старухе.

Мацепуро протиснулся к окну. Боевик сел у прохода и приставил ствол автомата к боку полковника - все же чего-то опасался.

- Удобно? - спросил он, неожиданно улыбнувшись. При этом больно ткнул Мацепуро стволом под ребра.

- Спасибо, - ответил тот невозмутимо. - Как тебя зовут?

- Хватит, начальник. Давай по делу! - Имеешь полномочия?

- Имею. Говори, чего требуете?

- Я уже говорил. Мальчик к вам ушел.

- Ты должен все сказать сам. Кто такой мальчик? Он пришел и наложил в штаны. Вот чего ты добился.

- Требуем совсем немного. - Боевик обнажил в улыбке белые зубы. - Требуем миллион долларов. Вертолет.

- Разумно, - Мацепуро не собирался на этом этапе торговаться. - Сейчас я пойду и передам твои предложения.

- Требования, - поправил боевик.

- Да-да, требования. - Мацепуро охотно согласился.

- Сообщай отсюда.

- Ты шутишь? - улыбнулся полковник. - Я к тебе почти без штанов пришел.

- Почему рацию не взял?

- Не мог, - ответил Мацепуро спокойно и твердо. - Мы с тобой не были знакомы. Теперь пойду возьму. - Он поднялся. - Убери автомат.

Протиснувшись боком в узкий проход, Мацепуро направился к выходу. Когда подошел к двери, боевик сильными пальцами взял его за плечо.

- Еще хочу телевидение. Это тоже требование.

- Хорошо. - Мацепуро обернулся к террористу. - Баш на баш. Отпусти вон того глухонемого. Он сидит и ни хрена не понимает, что мы тут затеяли. И вон ту девочку с мамой. Девочка совсем больная. Разве не видно?

- Зачем отпускать? - боевик снова насторожился.

- Слушай, ты когда-нибудь заложников брал? - Мацепуро притворно возмутился. - Ты требуешь миллион. Тебе его готовы дать. Требуешь вертолет. Тебе обещают. Думаешь - задаром? Не было бы у тебя заложников и сидел бы ты со своими молодцами в пустом автобусе, знаешь, что с вами сделал бы ОМОН?