Щелоков Александр Александрович - День джихада стр 7.

- Знаю.

- Значит, все переговоры ведутся только из-за людей, которых ты захватил. Каждая наша уступка тебе - это свобода людям, сидящим здесь.

- Э, Дудар! - боевик махнул рукой одному из сообщников. - Отдай глухого. И бабу с ребенком.

11

Полковник Кутин изображал перед Кагарлицкой гостеприимного хозяина, открытого для гостей, а сам сидел как на иголках. Рассказывал подробности захвата торговцев оружием, а мысль крутилась в другом направлении: что там у Мацепуро? Нет ли жертв? Что требуют террористы? Сколько их?

Наконец, взглянув на часы, Кутин решил закругляться.

- Вот так и работаем, Галина Яковлевна. Стараемся. Как говорят, стоим на страже…

Полковник думал, что ставит точку в беседе. Вышло, однако, иначе.

- Ради бога, не надо рекламы, Валерий Борисович. - Кагарлицкая шутливого тона не приняла. - От рекламы мы уже все опухли. Я прекрасно знаю цену вашей конторе. Это раньше КГБ называли Госстрахом. После кизлярских событий и побед генерала Барсукова над террористами вашу контору иначе, чем Госсмех, уже и не зовут.

- Госсмех, значит? Ха! И над чем смеетесь?

- Над чем? Хотя бы над тем, что чеченские боевики ходят по городу и никого здесь не опасаются, наверное, считают, что служба безопасности ими занимается только во время захвата заложников.

Кутин с трудом сохранил на лице доброжелательную улыбку. Неужели эта баба, пройдоха в юбке, уже что-то пронюхала о террористах и теперь выложит на стол свои козыри? А он-то, дурак, метал перед ней бисер, надеясь, что случившееся до поры до времени удастся скрыть.

Стараясь замаскировать свое замешательство, Кутин достал пачку сигарет "Кэмел" и предложил гостье:

- Закурите?

- Спасибо.

- Как угодно, Галина Яковлевна. Так что же вы имели в виду, когда говорили о террористах?

- Задело? Я так и думала. А все очень просто. Позавчера Вера Чайкина… Надеюсь, вам известна эта фамилия?

- Телевидение?

- Боже мой! - Кагарлицкая всплеснула руками. - Даже это вы знаете!

Кутин не обратил внимания на откровенную язвительность реплики. Сказанное Кагарлицкой заинтересовало его по иным причинам.

- Так что Чайкина?

- Позавчера, - Кагарлицкая не скрывала торжества, - Верочка встретила в городе Рахмана Мадуева. Он шел по проспекту Победы с приятелями.

- Кто такой Рахман Мадуев?

- Не знаете? Впрочем, естественно. Откуда вам? Мадуев между тем боевик из отряда Басаева. О Шамиле-то слыхали?

Кагарлицкая явно старалась "достать" Кутина, но тот терпел, не подавал виду, что готов взорваться.

- Верочка в последней командировке встречалась с Мадуевым. Даже снимала его и вела запись.

- Почему же, встретив бандита в городе, она не сообщила об этом в милицию?

- Валерий Борисович, дорогой, вы же умный человек. Пора перестать надеяться, что журналисты станут добровольными осведомителями вашей конторы. Те времена безвозвратно ушли. Верочке еще придется ехать в Чечню. Зачем ей портить отношения с боевиками? Этим вы уж занимайтесь сами.

- И она говорила с Мадуевым?

- Боже мой! Как я с вами. Разве вы прошли бы мимо знакомого, не поговорив с ним?

- Когда Чайкина рассказала вам об этой встрече?

Что-то в тоне вопроса насторожило Кагарлицкую. В чем-чем, а в интуиции ей нельзя было отказать.

- Почему это вас так заинтересовало?

Кутин грустно улыбнулся. Пригладил редеющие волосы.

- Скажу. Только ответьте на мой вопрос.

- Верочка позвонила ко мне в редакцию позавчера днем, после встречи. Сразу. Ей хотелось с кем-то поделиться новостью. А что?

Кутин встал, прошелся по кабинету. Кагарлицкая следила за ним настороженным взглядом.

- Что все-таки случилось?

- Случилось самое плохое, Галина Яковлевна. Вчера днем труп Чайкиной обнаружили в городском парке. Ее убили выстрелом в затылок.

- Боже мой! - Испуг Кагарлицкой был искренним. - Как же так?! За что?!

- За что? У нас имелось две версии. Но вы подсказали третью. И наиболее вероятную.

Кутин остановился возле стола, вызвал по внутренней связи дежурного по управлению.

- Иван Игнатьевич, передайте Соколову. Пусть срочно мчится на телевидение. Надо изъять материалы, с которыми в последнее время работала корреспондент Чайкина. Подчеркиваю - все и срочно! Пленки. Записи. Диктофон. Срочно. И еще… Рыбкина пошлите в "Трансперелет". Надо просмотреть журнал регистрации пассажиров, приобретавших билеты. Всех чеченцев - на карандаш. За последние четверо суток.

Отдав распоряжение, Кутин обернулся к гостье.

- Галина Яковлевна, милая, вы можете считать меня хамом, долдоном, кем угодно, но я не могу продолжать беседу. Даю слово принять вас в любое другое время. А сейчас… Увы! И все это, учтите, во многом из-за того, что ваши коллеги стараются скрыть информацию о знакомствах с террористами…

- Я понимаю…

12

К аэропорту, к машинам своей группы, которые стояли под навесом для рейсовых автобусов, Мацепуро шел не спеша. В затылок ему дул жаркий калмыцкий суховей, но это был живой, движущийся воздух, не тот, что застоялся в раскаленном автобусе, и потому он казался освежающим.

Глущак протянул начальнику руку. Мацепуро сжал ее с силой, будто они не встречались по меньшей мере месяц.

- Вы мои разговоры "пишете"? - Именно это в первую очередь интересовало полковника.

- Пишем. Микрофончик - во! - Глущак дал оценку качества записи, подняв вверх большой палец.

- Отлично. Теперь о других делах. - Деньги.

- Слышал. Ни хрена себе аппетит!. Они что, сдурели? Миллион долларов им!

- Они сдурели, когда замыслили само дело. Твоя забота - достать этот миллион.

- А где его искать?

- Кончай стонать. Пусть наши "бугры" подумают. Им это не менее важно, чем нам с тобой.

- Все?

- Нет. Передай Балясину: пусть подготовит прессу.

- Через Балясина долго. Я сам позвоню Маторину, он напрямую свяжется с редакциями.

- Я те свяжусь! Прессы здесь быть вообще не должно. Пусть Балясин пришлет своих. Мужчину и женщину. С видеокамерами. Хорошо, если кто-то из них будет "заворачивать" по-заграничному. Вроде "шпрехен зи дойч, майне херрен, их бин фак ю, диар френдс". Только все должно выглядеть натурально. Никакой фальши. Чтобы не вздумали присылать кого-то в форме. Они это могут учудить.

- Сделаем.

- Не торопись. Это - первоочередное. Дальше - не менее важное. В Ковыльной стоит вертолетный полк. Звони Кутину. Пусть свяжется с командованием. Нужен вертолет. Нужен срочно. Пусть вышлют самый лучший экипаж. Дело легким не будет, нужны надежные мужики. С вертолета вооружение снять. Чтобы у террористов не возникало соблазнов…

- Понял. - Глущак кивнул. - "Крылышки" сделаем. Все?

- Пока - да.

- Тогда кое-что скажу я. Кутин для нас уже расстарался. В агентстве "Трансперелет" он узнал имена чеченцев, которые покупали билет на Питер. Сколько у тебя в автобусе героев? Трое или четверо?

- Четверо.

- Тогда совпадает. Один - Дудар Индербиев. 1956 года рождения. Из аула Аллерой Ножай-Юртовского района. Возможно, активный член одной из вооруженных групп, действующих на востоке.

- Почему именно на востоке?

- Банды формируются по территориальному принципу и по родственным связям. Ножай-Юрт - это крайний восток Чечни. Горный район. Дальше - Дагестан.

- Помню его, видел. Следующий?

- Язид Шахабов. 1975 года. Из аула Саясан. Это примерно в трех километрах западнее Аллероя. Короче, земляк, а возможно, и родственник Индербиева.

Мацепуро уже прикидывал в уме, кто есть кто из знакомых ему лиц. Дудару Индербиеву отдал команду главный из боевиков. Отпустить троих заложников. А вот круглолицый с тупым мертвым взглядом - это наверняка Язид.

- Дальше?

- Рахман Мадуев. 1964 года. Родился в ауле Шалажи Урус-Мартановского района. С 1993 года проживал в Ташкале. Территориально это городская зона Грозного.

- И четвертый?

- Пацан. Юсуп Гехаев. Или, как у них говорят, Юпа. Восьмидесятого года. Из аула Гехи. Тоже Урус-Мартановский район, как и Мадуев. От Шалажей на северо-восток. Километрах в двадцати. Опять два земляка.

Теперь Мацепуро знал всех четверых по именам и в лицо. Неплохо.

Когда известно, с кем ведешь переговоры, работать легче.

13

Получив в руки по указанию командующего флотом живой "рабочий материал" в лице подполковника Полуяна, следователь майор Трескун погнал дело "на вороных". Он глубоко понимал свое предназначение. Поскольку он уже давно разочаровался в жизни и службе, ему необходим был хороший процесс. Время шло, годы летели, а карьера, о которой мечталось с юности, не давалась в руки. Не был Трескун особо умен (только кто в этом даже себе признается?), удача упорно обходила его стороной. Что ему не везет, Трескун ни от кого не скрывал. Он жаждал отличиться и быть замеченным. А ему, как назло, дела попадались удручающе банальные и бесцветные. "О промотании мичманом Пупкиным трех казенных бушлатов". "О пьяной драке лейтенантов Петрова и Иванова"…

Так, может, на этот раз фортуна заметила Трескуна и подбросила настоящий подарок?

Подследственный вошел в комнату для допросов, слегка сутулясь. Необходимость держать руки за спиной, а также давление казенных потолков на плечи, хотя эти потолки могут быть и высокими, заставляют людей опускать головы, сутулиться. А Трескун чувствовал себя на высоте: солиден, серьезен, строг.

- Садись, Полуян.

Главное - сразу же дать понять вошедшему, что он - всего лишь таракан, попавший под сапог закона.

Но Полуян оказался не из тех, кто позволял вытирать о себя ноги.