Всего за 19.22 руб. Купить полную версию
- Есть! - Комбриг, хотел того или нет, уже перевалил часть груза на свои плечи. - В известность его я поставлю.
Подумав, Мохнач решил пойти дальше.
- Может, мне самому вывести его перед строем? Соберу офицеров, поговорим. Полуяну люди в лицо скажут, что о нем думают…
Дымов откликнулся немедленно:
- Кто скажет? Много у тебя таких людей?
- Подготовим. Одного, двух… Найдем. Будьте уверены.
- Выбрось из головы! - Комбриг неожиданно вскипел. - А если кто-то из офицеров поддержит Полуяна? Ты об этом подумал?!
Полтора часа обратно, в гарнизон. И опять Полуян у командира полка. Мохнач спокоен, умиротворен, не говорит - мурлычет:
- Я был в бригаде. Говорил с комбригом. Он тебя понимает. Говорит, ты переутомился. Так что пиши рапорт. Отправим тебя в отпуск. Путевку дадим. Езжай в Дарасун. В Забайкалье. Водички там поглотаешь. Говорят, успокаивает нервы…
- Путевка есть?
Мохнач оживился, почувствовав интерес Полуяна к его предложению.
- Есть. Люксовая.
- Тогда поезжайте сами. Я гляжу, у вас тоже нервишки разболтаны. А для меня здоровье арбатских героев…
Полуян снова взбрыкнул, потерял осторожность. Второй раз такого нахальства Мохнач не ожидал. Сдерживать себя не стал.
- Полуян! Хорошего отношения ты не понимаешь. Тогда садись и пиши рапорт. Об увольнении. К чертовой матери! Или пойдешь под суд! За этим дело не станет!
- Рапорт я напишу. С объяснением причин отказа выполнять приказ.
- Пиши что хочешь! Трибунал разберется.
8
Начальник краевого управления ФСБ полковник Валерий Борисович Кутин был занят не очень приятным делом. Два дня назад на прием к нему напросилась корреспондентка городской газеты "Вечерние новости" Галина Кагарлицкая. Дама из рьяных "демократок", писала о преступности и терроризме, при этом всячески старалась побольнее уколоть силовые структуры. Судя по ее статьям, авторша далеко не всегда разбиралась в проблемах, о которых писала, зато умела выражаться хлестко и по твердому убеждению Кутина, абсолютно безответственно.
Кутин мог бы и не встречаться с Кагарлицкой, которую никогда не видел и видеть не желал. Более того, при упоминании ее фамилии он испытывал устойчивое раздражение. Однако не принимать журналистку в условиях демократии-значило демонстрировать свою слабину.
Кагарлицкая оказалась куда симпатичнее, нежели ее представлял Кутин: маленькое привлекательное личико, неуловимо похожее на лисью мордочку, острые проницательные глазки, аккуратный носик с чувственными ноздрями, яркие, соблазнительные губы.
Она уселась перед полковником в вольной позе - закинув ногу на ногу. Кутин всячески старался не глядеть на ее круглые матовые колени, но его взгляд автоматически на них фокусировался, и отвести его в сторону было трудно.
Тема беседы была банальной. Незадолго до их встречи Федеральная служба безопасности края провела успешную операцию по раскрытию и задержанию подпольной группы торговцев огнестрельным оружием. Основной товар - пистолеты ТТ ижевского производства с удлиненным стволом и нарезкой, позволявшей надежно крепить глушитель. Последний также изготовлялся в заводских условиях и душил звук выстрела до уровня хриплого вздоха. Пистолеты подобной конструкции пользовались особым спросом у профессиональных наемных убийц, как в самой России, так и за рубежом.
Операция готовилась и проводилась в тайне. Однако при задержании один из покупателей оружия, цыган по национальности, открыл стрельбу. Снайпер тут же снял его, но три выстрела в квартире все же прозвучали. И по городу поползли слухи один страшнее другого. Прояснить обстановку, рассказать горожанам о том, что случилось на самом деле, взялась Кагарлицкая.
- Вы будете откровенны? - Гостья задала вопрос с чарующей улыбкой.
- Не совсем. - Таким ответом Кутин как бы подчеркивал свою доверительность. - Вы ведь пришли ко мне с готовым мнением? Разве не так?
Кагарлицкая рассмеялась звонко, по-детски радостно. В тот же миг телефон на столе Кутина зашелся в истерической трели.
- Простите.
Полковник поднялся из-за журнального столика, оставив гостью наедине с бутылочками "пепси" и вазой с фруктами. Прошел к рабочему месту. Взял трубку.
- Валерий Борисович? - голос ударил в ухо пронзительным дискантом.
- Минуточку. - Кутин перехватил трубку так, чтобы ладонью прикрыть мембрану. - Говорите.
- Валерий Борисович, это Балясин. - голос прозвучал в тональности комариного писка. - У нас захват…
Этот писк словно оглушил Кутина. Он стоял, не зная, что ответить, как поступить. Отдавать распоряжения прямо отсюда, из кабинета, где сидела газетчица, - значило с головой окунуться в дерьмо. Попросить ее уйти - еще опасней. Баба вцепится в это дело мертвой хваткой, от такой ничего не скроешь.
- У нас захват! - повторил Балясин. - Валерий Борисович, вы меня поняли?
- Простите, Игорь Михайлович, я чуть было не забыл. - Кутин мысленно усмехнулся, представляя, какое лицо в этот момент у начальника УВД Балясина.
- Я распоряжусь. Все будет хорошо.
Кутин повесил трубку и тут же нажал клавишу интеркома.
- Саныч, ты?
- Я… - Полковник Мацепуро, командир группы "антитеррора", которого Кутин никогда не называл Санычем, слегка ошалел от такой фамильярности.
- Прости, дорогой, у меня сейчас пресса. Галина Яковлевна Кагарлицкая. Да, та самая, знаменитая. А мы с Балясиным сговорились вместе пообедать. Третьим приглашаю тебя. Ты прямо сейчас свяжись с ним и обдумайте меню. По полной программе. Повторяю - по полной. Не жмитесь. Все понял?
Мацепуро не понял ничего, кроме того, что шеф не имеет возможности говорить открыто. Однако ответил:
- Понял!
Кутин тут же дал отбой. Отключив связь, повернулся к Кагарлицкой.
- Так с чего мы начнем? Спрашивайте.
- Вы часто обедаете по "полной программе"? - Газетчица, явно намекавшая на банальную пьянку, посчитала свою остроту удачной…
Мацепуро, не медля, набрал номер Балясина.
- Игорь Михайлович? Мацепуро. Что случилось?
Балясин выругался.
- Он что, твой шеф, с утра поддатый? Я ему сообщил: захват. А он попер ерунду…
- Захват?! - Мацепуро был готов услышать слово "захват" в любой момент, однако не жаждал этого. - Спокойно, Игорь Михайлович. Я вас понял. Шеф говорить не мог. У него сидит корреспондентка. Кагарлицкая. А теперь, где, что, когда?
Балясин изложил сообщение, переданное милицией из аэропорта.
- Какие у них требования?
- Дурные. Просят миллион долларов. Вертолет. Если денег и машины не будет, они начнут стрелять по заложнику каждый час.
- Все ясно, выезжаю. Вертолет беру на себя. Вы ищите деньги. И еще… Перекройте дорогу на аэропорт, главное - не пропустить прессу. Поставьте самых рьяных гаишников. Пусть делают что хотят: проверяют техническую исправность машин, документы. Они у вас это умеют. И отключите телефонную связь аэропорта с городом. Начисто. Для всех.
9
За годы службы генерал-майор Дымов побывал и под огнем, и в огне. Смелый в схватке, он был робок в отношениях с высоким начальством. Чужая пуля может только убить. Начальственное недовольство - стереть в порошок, размазать по стенке, лишить перспектив, выкинуть из привычного круга жизни… Нет, иметь дело с начальством, особенно сейчас, когда даже любимца президента могущественного министра обороны Павла Грачева пресса то и дело кусает в задницу, не просто опасно, а опасно смертельно.
Прикидывая в уме возможные последствия отказа Полуяна выполнять приказ, Дымов решил, что замалчивание ЧП даже на период, пока Мохнач сам ведет разбирательство, просто недопустимо. Встанет комбат в позу, упрется рогами, выйдет конфликт за ворота полка - и все равно придется докладывать наверх. Но тогда сразу - и в этом Дымов не сомневался - ему скажут: а где ты раньше был? Почему молчал? И он сам себя поставит первым в очередь за взысканием.
В тот же вечер по закрытому каналу связи Дымов вышел на командующего флотом.
Адмирал Антонов снял трубку сам.
- Слушаю.
- Здравия желаю, Андрей Алексеевич. Дымов докладывает.
Когда звонят сверху вниз - это нормально. Если же - снизу вверх, значит, сообщат о чем-то гнусном, испортят настроение либо начнут просить о чем-то. От таких звонков, как говорил адмирал, у него "опухали пятки".
Дымов обстоятельно доложил о происшествии, постарался представить дело так, чтобы командующий сразу понял все недостатки Полуяна - строптивость, политическую незрелость, проявившуюся в условиях демократии, его сумасбродство. Адмирал понял, единственное, от чего надо предостеречь Дымова, это от "привязки" случившегося к политике и демократии. И он вразумляюще сказал:
- Мы, Вооруженные Силы, стоим вне политики. У нас все преступления только уголовные. Так что ты политику этому Полуяну не лепи. Это может потянуть за собой нежелательные последствия.
- Понял! - воскликнул Дымов с энтузиазмом, изобразив свое полное согласие с адмиралом.
- Что решил? - Адмирал уже брал быка за рога.
Дымов рассказал о принятых мерах.
- Смотри, не переусердствуй. Впрочем, пока комбата не трогай. А батальон надо отправлять. Никто приказ нам не отменял. Есть у тебя кем заменить Полуяна?
- Так точно. У Мохнача зам по трепу - готовый комбат. Терехов. Майор.
Адмирал промолчал, но Дымов понял: его слова встречены благосклонно.
- Терехов потянет батальон? - Адмирал намеренно демонстрировал сомнение. В случае чего - он припомнит свои колебания, и выйдет так, что поручился за выдвиженца сам Дымов. Но комбригу терять было нечего.
- Конечно, полководец он еще не готовый. Но дело знает.