Под просторной одеждой Император не разглядел фигуры, но лицо у купца было худым, взгляд твердым и он тут же представил, каким жилистым и опасным может оказаться этот купец, если с него содрать одежду. Уже видя за личиной не купца, а воина он посмотрел на него, как посмотрел бы на врага перед поединком. То, что у купца не было ничего похожего на оружие, в этом он был уверен. Иначе его просто не пустили бы сюда, но умелому человеку многого и не нужно... Но слишком много уверенности было в его лице. Мовсий попытался догадаться и подумав остановил свой взгляд на посохе, что купец держал в руке.
- Это оружие?
Верлен вздрогнул и сделал шаг вперед, на всякий случай загораживая собой Императора. Купец, если у него и было что на уме, виду не показал. Только переложил посох из руки в руку.
- Это-то? - переспросил он. На мгновение он задумался, и казначей уловил эту заминку. Верлен положил руку на рукоять кинжала, но купец сказал. - Конечно, мой господин. Все в этом мире оружие.
При этом он развел руки, словно его слова относились к любой вещи, что окружала их.
- Любая вещь оружие, как любая пища яд, а любой яд - лекарство. Одно переходит в другое...
Казначей не любил мудрствований и протянул руку. Купец безропотно отдал посох. Пальцы Верлена завертели купеческий посох в явной надежде извлечь оттуда клинок.
- Нет, нет, - послышался голос чуть насмешливый голос прогрессора. Там нет клинка. Посох сам по себе оружие мудрого. Он сверху донизу исписан поученьями наших мудрецов...
Игорь Григорьевич усмехнулся. Александр Алексеевич не врал. Сам посох от навершья до пластикового кончика, можно было разобрать только в специальной лаборатории, ибо весь он, от начала до конца, был излучателем, который мог работать только в руке Никулина.
Не сумев открыть посоха, Верлен, досадуя, просто отбросил его в сторону, подальше, и тот загремел по каменным плитам.
- Вижу, ты пришел с чистым сердцем, - сказал Мовсий.
Купец поклонился.
- Я чист телом, сердцем и намерениями.
- И чего же ты хочешь?
- Меня зовут Айсайдра Енох. Я купец с островов, которые у вас называют Островами Счастья и пришел к тебе, государь, со своей заботой...
При слове "забота" Мовсий вздохнул. Он вспомнил свои заботы.
- Со своей заботой? Ты думаешь, что у меня своих забот не хватает?
- У каждого из нас свои заботы. Твои - большие, мои - маленькие, но у нас есть кое-что общее...
Мовсию показалось, что он ослышался.
- Что? - переспросил он, одновременно подумав, не кликнуть ли стражу. Уж очень это походило на панибратство со стороны купца.
- В первую очередь мы должны заботиться о своих подданных...
Купец сказал это так серьезно, что помимо воли Мовсий рассмеялся.
- Подданные? Да какие у тебя подданные? Приказчики? Или носильщики?
Айсайдра сложил руки на животе, переплел пальцы. Голос его обрел доверительные интонации.
- У тебя, государь, это люди, а у меня - деньги. Мои золотые кругленькие подданные также требуют внимания, как и простые люди.
Купец поклонился. Почтительно. Он, оказывается, и не думал панибратствовать с хозяином Империи.
- Конечно, мои заботы не сравнить с Императорскими - нам, торговым людям легче. Золото не капризно и послушно, оно без разговоров пойдет туда, куда его пошлют, не то, что живые подданные, но и за золотом нужен глаз да глаз.
- Да что случится с твоим золотом? Оно вечно! Золото и камни переживут каждого из нас.
Мовсий щелкнул по ближнему камню, из тех, что высыпал на стол Верлен и тот покатился, звякая о золотые блюда. Более показного пренебрежения богатством Император позволить себе не мог.
Купец почтительно усмехнулся.
- Конечно, государь, оно вечно. Одна только беда - если не присматривать за ним, оно перестает размножаться.
Мовсий рассмеялся, признав ответ остроумным.