Всего за 480 руб. Купить полную версию
«М-м-м, с орехами. Вкусный!»
Шпашибо, сказал я с набитым ртом.
Маечка прямо засияла:
У меня еще йогурт есть. Будешь?
Шпашибо. Я уже жевал вторую половину батончика. Не надо.
Она пожала плечами и отвернулась к окну.
«Неужели обиделась?»
Вот с этими женщинами всегда так. Одно неловкое движение и сразу пуля в лоб. Прямо как на войне.
Я достал из сумки воду и протянул Майке. Подумал, вдруг она смягчится.
Хочешь?
«Ну вообще, дурак. Зачем ей эта вода!»
Но она взяла. Отпила глоточек и потом еще горлышко ладонью вытерла.
«Культурная!»
Спасибо, сказала Маечка и вдруг посмотрела на меня, как сумасшедшая. Вроде и с улыбкой. Но такой, полной слез.
У тебя кто-то умер, да? спросила она.
Да, сказал я. Фёкла.
И даже не задохнулся. Просто не успел.
А Маечка еще шире улыбнулась. Так, что у нее даже лицо задрожало:
А кто это Фёкла? Бабушка?
Фёкла это Фёкла, сказал я. Думал, она сейчас полезет с расспросами. Но Маечка только кивнула.
А я подумал: «Не больно-то и хотелось!»
Мы какое-то время просидели молча. Я чувствовал, как подо мной дрожат колеса автобуса. И слышал, как такие же, только поменьше, крутятся у меня в голове: «Тых-тых-тых, жих-жих-жих». Это у меня так обычно мысли крутятся.
Ну или так: «Бз-з-з-з, бз-з-з-з, бз-з-з-з».
Это когда они меня сверлят.
У Маечки там, наверное, тоже что-то свое крутилось. Потому что она всё время моргала, словно переключала у себя в голове какие-то кадры.
Потом вдруг сказала:
У меня тоже мама умерла.
Ровным таким голосом. Вообще без всяких ударений. Как будто просто снова моргнула.
У меня вдруг дико зачесались глаза. Так, что я ее уже даже не видел. Просто слышал, как она говорит:
Давно, от наркотиков. Мы тогда в притоне жили.
Я еще раз моргнул, и Майкино лицо снова прояснилось. Она всё еще улыбалась, только теперь по-настоящему, без слез.
А я с собой виолончель взяла. Мне каждый день по два часа заниматься надо.
«Ничего себе! Как она это сделала?! Просто сморгнула маму вместе с притоном. Переключила на виолончель».
Нет, ну круто же! Я ей даже позавидовал. Подумал, что, если когда-нибудь научусь вот так переключать Фёклу, тоже на чём-нибудь заиграю. Ну или английский выучу. Пока мне, понятно, даже алфавит не светит. Но Маечка же сказала «это давно было». Может, она тоже не сразу научилась?
А ты на чём-нибудь играешь? Майка потерла глаза.
Я покачал головой и сказал:
Если только на Фёклиных чувствах. Она говорила, что я великий манипулятор. И по мне якобы сцена плачет.
Маечка засмеялась. И я тоже улыбнулся. Мне вдруг стало так легко с ней, словно я какое-то крылатое насекомое. Ну или просто в космосе.
Она подышала на стекло и стала задумчиво рисовать человечка. Голова, туловище, ноги. Я потянулся и одним махом изобразил ему волосы. А Маечка еще цветочек пририсовала. Ну ясное дело! Куда в этой жизни без цветочков?!
У нас в лагере концерт будет. Приходи! сказала она и неожиданно покраснела. Если хочешь, конечно.
«Еще как хочу! И концерт, и цветочки. Я на всё согласен. Лишь бы только она меня не сморгнула».
Конечно! сказал я. Приду обязательно.
И она сразу вспыхнула, как какой-то ночник. Словно ее там изнутри за веревочку дернули. Я сначала глазам своим не поверил, а потом понял это не Маечка. Это за ее головой на небе вспыхнуло солнце.
Я вытаращился в окно. Честно, я вообще чуть не прыгнул туда от радости. Ну наконец-то, солнце появилось!
Скоро лето вернется, сказала Маечка.
Да, кивнул я и даже немного в это поверил.
* * *В лагерь мы приехали прямо к обеду. Я это определил по фантастическому запаху котлет, прорвавшемуся к нам в автобус.
А может, всё-таки чебуреков? В любом случае, пахло чем-то невозможно вкусным. Или это просто я был таким голодным?
Ребята, выходим! скомандовала Ада Семёновна, как только автобус остановился. Все прямо с ума посходили. Высыпали из автобуса, как мыши. А я, как удав, выполз последним. И тут же увидел Майку. Она волокла на себе какую-то несуразную бандуру.
«Ну вообще, додумалась!»
Я, конечно, двинул к ней, чтобы помочь, но тут меня Яшка окликнул:
Эй, бешеный, ты куда почесал? Нам сказали здесь собираться.
«Еще, главное, кто из нас бешеный? Орет, будто его режут!»
Я махнул ему рукой и пошел к Майке. Ну не ждать же, пока ее раздавит!
Давай помогу! говорю. А она такая: