Всего за 480 руб. Купить полную версию
Понятно, что все хорошие места были уже заняты, но я всё-таки покрутил головой вдруг что-нибудь приличное завалялось.
Одно свободное место было прямо за водителем. Хорошее место, если бы не сиденье, заляпанное йогуртом. Я пошел дальше и вдруг заприметил Маечку. Она сидела у окна, вся такая задумчивая, как принцесса в башне. Рядом с ней тоже было свободное место. Я как увидел чуть в йогурт не грохнулся от безысходности. Ну не к Маечке же садиться?!
А она вдруг РАЗ и прямо на меня посмотрела. Я сразу понял, что бежать некуда. Ну и двинул прямо к ней. Поставил сумку под ноги, сел. Натуральное чучело, конечно. Даже голову не мог повернуть боялся, вдруг она на меня смотрит.
Водитель включил музыку и закрыл двери. Все начали галдеть, свистеть и прыгать, как в зоопарке. Я понял, что всё, отъезжаем. И вдруг передние двери снова открылись, и в автобус забежал Ржавый. Ну вот успел же, гад! В последний момент заскочил. И, главное, с йогуртами.
Я от досады даже зубами заскрипел.
А Ржавый как увидел меня рядом с Маечкой, так прямо фиолетовым стал. Швырнул йогурты какому-то стриженому и ко мне.
Ты что, совсем борзый? Это мое место!
А я сижу весь такой хоть бы хны. Вообще не реагирую.
Это потому, что когда я нервничаю, у меня сразу голос пропадает. И я становлюсь не то что немым, а скорее просто заторможенным. Фёкла прямо из себя выходила, когда я таким делался. Кричала:
Что ты молчишь, как свинск? Ты можешь хоть слово сказать по-человечески? Или тебя контузило?
Свинск это на самом деле сфинкс. Ну, который египетский. А Фёкла просто от страха все буквы перепутала. Конечно, кому охота возиться с контуженым.
Получается, она сама мне эту идею и подкинула. А что? Удобно ведь! Если не хочешь отвечать или, там, разговаривать, можно просто прикинуться контуженым. У нас в войну возле речки много снарядов нападало. Мало ли кому они там под ноги попадутся?
Хотя после немцев там, конечно, вряд ли что осталось. Они к нам в прошлом году приезжали военные артефакты искать. А дядя Коля сказал:
Это они следы своих преступлений стирают, фашисты проклятые! Но зря стараются! Потому что наши люди лучшие артефакты. Их так просто не сотрешь.
Я, конечно, не из-за рыжего нервничал. Просто Маечкины волосы лезли мне в лицо так близко она сидела. Я в тот момент вообще ни о чём думать не мог, только о том, как они пахнут. Точь-в-точь как перегретые абрикосы, если их долго держать на солнце. А рыжий, видно, решил, что я ему специально не отвечаю, и прямо взбесился:
Ты что, совсем страх потерял? Давай катись отсюда.
А я опять ни гу-гу. Сижу и по привычке воображаю, как он мне сейчас вмажет. Но Ржавый, видно, тоже был человеком привычки взял и сдрейфил, как обычно. Стал вместе со мной контуженого изображать.
И тут Маечка выдала:
Это не твое место! Ты рядом с Яшкой занимал.
«Это она что сейчас сделала? Нет, серьезно, зачем?»
Я так изумился, что даже из паралича вышел.
«Может, она слепая? Или в ней просто куриный инстинкт проснулся? Так спасибо, незачем. Я вообще-то мужчина, а не какой-то там цыпленок, которого надо защищать».
В общем, я чуть ли не в глаза ей заглянул, чтобы понять, слепая она или просто глупенькая. И увидел веснушки. Но не такие мерзкие, как у Ржавого, а наоборот милые. Словно у нее по щекам бабочки потоптались.
Ржавый вдруг захихикал как ненормальный. И такой:
Эй, пацаны, глядите на этого! Хорошо устроился, да?
Он это якобы Гнусику с Яшкой сказал, но так, чтобы заодно весь автобус услышал. И все тут же на нас вытаращились.
Она так вообще не прореагировала. А у меня прямо уши багровыми стали. Я это кожей почувствовал. Вместе с тем, как все ржут и перешептываются на нашу с Маечкой тему.
Я хотел встать, дать Ржавому по шее и сказать «катись отсюда», но, пока готовился, он и так укатился обратно к своим йогуртам. А я только сейчас заметил, что мы уже едем. За окном мелькали куски трассы вперемешку с лесом.
У меня вдруг громко заурчало в животе. Прямо на весь автобус! Маечка, ясное дело, тут же подхватилась. С таким видом, словно она далеко не слепая и прекрасно понимает, кто перед ней сидит. Не какой-то там мужчина, а беззащитный цыпленок собственной персоной.
Ты голодный? закудахтала она.
Нормальный, сказал я басом.
Понятно. Она зашуршала пакетами и вытащила батончик. Вот, возьми.
Я как-то сразу понял, что спорить с Маечкой, как и с голодом, себе дороже. Взял и откусил сразу половину.