- Такая версия у нас есть. Служит в гарнизоне полковник Родионов. Насколько нам известно, он раньше проходил службу в Карабахе, в Степанакерте. Там шла война между азерами и армянами. Кому-то из них он не угодил. Потому именно бандиты одной из сторон и могли в него целить. А попали в другого... Вы служите на Дальнем Востоке?
- В Забайкалье.
- Для меня это почти одно и то же, - признался Джулухидзе и улыбнулся. - Почти на краю света... А вам, я думаю, лучше всего не брать в голову наши заботы. Спокойно возвращайтесь на службу и оставьте все дела нам.
- Я хотел бы задержаться, - сказал Андрей. - Чтобы присутствовать...
- Это ваше личное дело, - перебил его полковник. - Только учтите: я бы не хотел, чтобы вы как-то влияли на следствие. Найдем концы, возьмем виноватых - вам сообщат без промедления...
Андрей вдруг понял: за внешней доброжелательностью полковника, за его показным участием скрывалось лишь естественное желание чиновника, на котором повисла масса дел, отделаться от любого просителя, сплавить его подальше.
- В любое время, - заливался полковник, - приходите ко мне... Проинформирую лично... Сделаем все возможное... Главное - верить в успех.
Андрей встал:
- Благодарю за внимание, товарищ полковник. Что касается веры - не обещаю. Я - атеист...
Андрей шел по коридору к выходу, опустив голову и покусывая нижнюю губу. Ощущение собственного бессилия привело его в состояние безысходного отчаяния. Он готов был взорваться и крушить подряд все, что подвернется под руку. Навстречу ему двигался высокий мужчина в серых брюках и голубой безрукавке. Проходя мимо Андрея, он вдруг толкнул его плечом.
- Извините, - сказал Андрей машинально, подумав, что столкновение произошло по его собственной неловкости. Но тут же последовал новый, достаточно ощутимый толчок. Андрей резко обернулся, готовый сказать резкость, и встретился с парой серых улыбающихся глаз.
- Владик?! Черт! - сказал он растерянно и распахнул руки. - Ты как здесь очутился?
С Владиком Кольцовым они учились в школе с пятого по десятый класс и потеряли друг друга из виду, когда Андрей уехал в военное училище.
- Капитан милиции Кольцов, - представился Владик с нарочитой серьезностью.
- Обскакал! - воскликнул Андрей. - Извините, товарищ капитан, я с вами так фамильярно...
- Хорошо понимаете службу, товарищ Бураков, - в тон ему ответил Владик. Они порывисто обнялись, стиснув друг друга по-медвежьи сильно и горячо.
- Вот, был у вашего Джулухидзе, - сообщил Андрей.
- Почему у нашего? - удивился Владик. - Начальик УВД - достояние общенародное. - И тут же с другой, скорбной интонацией: - Знаю, что тебя сюда привело. И даже догадываюсь, что тебе сказал Джу-Джу.
- Даже так? - удивился Андрей. - Значит, результат нашего разговора можно было спрогнозировать?
-Сомневаешься?
- Нет, но все же... В чем дело?
- Это не коридорный разговор, - сказал Владик. - Зайдем ко мне, поговорим.
Он подхватил Андрея за талию и повлек за собой. У одной из дверей достал из кармана ключ, отпер замок и пропустил гостя в стандартный кабинет - с двумя столами, двумя шкафами, с массивным сейфом, разделенным на два этажа - верхний и нижний, и с одним окном, забранным мощной решеткой.
- Садись, - предложил Владик, выдвинул стул и смахнул с него рукой невидимую пыль. - Гостем будешь.
Андрей устало опустился на стул.
- Почему же мне Джулухидзе не сказал напрямую, что надеяться не на что?
- Ха! - Владик обозначил взрыв скептического смеха. - Кто же в нашей конторе рискнет расписаться в собственном бессилии? И Джу-Джу на такое тоже не способен.
- Почему?
- Да потому, дорогой, что он сейчас не столько служит, сколько балансирует на тонкой проволочке над пустотой.
- Не понял.
- А что понимать? Союза не стало. Границы открыты. Человеку нерусскому сейчас у нас трудно определиться, кому служить, что делать. С одной стороны, он вроде бы служит России, но что это за страна? Есть ли в ней власть, которая защитит его принципиальность и преданность державе? Может, выгоднее сочувствовать своим землякам, которые помаленьку скупают Россию, присваивают все, что можно, и одновременно стараются с ней окончательно порвать связи...
- Ты против грузинской самостоятельности? - Вопрос Андрея прозвучал испытующе.
- Нет, почему, пусть катятся куда хотят. Только чтобы была строгая определенность. Мне не нравится, когда словами о самостоятельности прикрывают повышение цен на самые кислые мандарины в мире и самое кислое вино.
- Понял. И что же полковник?
- Джу-Джу? Главное - он боится высказывать свое мнение столь же определенно, сколь я. И потому в сложных делах крутится как уж на лопате. С одной стороны, вроде служит закону. Обязан служить, во всяком случае. Потому как получает деньги. С другой стороны, закон сейчас настолько ослаб, что не защищает ни граждан, ни тех, кто ему служит. Это заставляет Джу-Джу опасаться копать глубоко. Чтобы не накликать на себя беду.
- Что ты имеешь в виду?
- Эх, Андрюша! Вспомни ростовскую историю...
- Убийство полковника Блахотина?
- Именно. Следствие тогда сработало четко. Выявили участников и пособников. Убийц даже удалось арестовать в Ереване. Но вывести их в Россию для следствия и суда армянские боевики не дали...
- Ты говоришь, будто и здесь та же компания.
- Не исключено.
- Предполагаешь? - спросил Андрей с подозрением. - Или есть основания?
- Или есть...
- Значит, надо гнать прочь таких деятелей, как ваш Джу-Джу! Сраной метлой! На кой черт занимает место?
- Как на кой? - шумно высказал удивление Владик. - Что ты понимаешь, скептик несчастный! Таких, как наш Джу-Джу, один-два на всю страну! Он лучший тамада в мире...
Владик встал, вознес вверх правую руку, словно держал в ней рог с вином:
- Благородный рыцарь Дон Алонзо собирался в крестовый поход. Он надел на свою верную супругу Донну Алисию пояс целомудрия, чтобы уберечь от соблазна измены, запер замок на поясе, а ключ отдал Дону Альварецу, своему другу. И сказал, садясь на коня: "Если не вернусь из похода, откроешь замок и освободишь плоть Алисии". Дав коню шпоры, Дон Алонзо поскакал к войску. Вдруг у ближних холмов его остановил громкий крик. За рыцарем вдогонку скакал Дон Альварец. "Мой друг! - возглашал он и махал рукой. - Ты оставил нам не тот ключ!" Так выпьем, друзья, за крепкий мужской союз, за мужскую верную дружбу!
Андрей скупо усмехнулся.
- Когда потребуется тамада, я буду иметь полковника в виду. Сейчас нужен хороший сыщик.
- Ха! - сказал Владик. - Ты хочешь, чтобы у каждого было по нескольку талантов? Это, друг мой, чересчур!
- А ты тут чем занимаешься, Влад?
- Всем понемногу, только не сыском. - Кольцов явно не собирался говорить о своей работе, и Андрей это понял. - Так что помочь не могу...
- Спасибо. Ты мне помог...
Андрей вышел из управления, прислонился к чугунной ограде бульварчика, тянувшегося к вокзалу. Полез в карман, достал сигареты, заглянул в пачку, ничего не обнаружил, с ожесточением смял и резко швырнул в урну. Ударившись о ствол липы, комок точно попал туда, куда и положено.
Дождь перестал. Промытое небо отливало густой синевой. Светили оранжевые уличные фонари. Ночь обещала быть прохладной и тихой.
Поправив фуражку, Андрей собирался идти, как кто-то взял его за руку выше локтя. Андрей резко обернулся.
- Извини, старлей...
Рядом стоял кряжистый, крепкий мужчина, метр в плечах, два - ростом. Из-под копны темных волос на Андрея смотрели блестящие глаза, холодную остроту которых нисколько не смягчала радушная улыбка, растягивавшая полные губы.
- Слушаю, - сказал Андрей и резко стряхнул чужую ладонь со своей руки.
- Это ты сейчас был у Кольцова?
- А ты кто такой? - ответил Андрей вопросом, намеренно нажимая на "ты", чтобы показать нежелание вести какие бы то ни было разговоры.
- Я?! - В голосе незнакомца прозвучало искреннее удивление, словно бы артиста Папанова, выходившего с сеанса "Бриллиантовой руки", не узнал восторженный кинозритель. - Я капитан милиции Катрич. Артем Катрич, если угодно.
- Слушаю вас, товарищ капитан, - не принимая предложенного обращения, сказал Андрей.
- Ты к остановке? - поинтересовался Катрич. - Я провожу. Есть разговор.
- Я уже заметил, что у вас тут полно мастеров разговорного жанра, - недовольно буркнул Андрей.
Они медленно двинулись навстречу освежающему ветерку, который благодатной свежей струёй тянул с реки.
- У меня жанр не разговорный, - сказал Катрич, отвечая на реплику. - Я сыскарь. Вот увидел тебя в коридоре и понял - ты Бураков. Так?
- Что дальше? - сухо спросил Андрей.
- Тебе нужна помощь, верно? Ты же за этим приходил в управление?
- Вы что, всем помогаете?
- Просто мне показалось, что мы можем стать союзниками.
- В чем?
- У вас убили отца. У меня - друга. Я подозреваю, что все это работа одних рук. За такое следует отомстить.
- Я ищу не мести, а правосудия.
- Блажен, кто верует, - сказал Катрич и хмыкнул, усмехаясь. - Разве оно есть сегодня? На суд обывателю надеяться не приходится...
- Слово-то какое вы выбрали, - недовольно сказал Андрей. - О-бы-ва-тель...