- В воскресенье вечером у меня в мозгу что-то замкнулось, - перебил мистер Коутс. - И я повредил статую Майора Штрайтера. Вот почему я не могу занять место директора Т-М.
- А-а, - произнес Мальпарто, глядя на лежавшую перед ним энцефалограмму со странной неразложимой составляющей. Он испытывал такое ощущение, будто висел вниз головой над поверхностью океана и легкие заполнила беспокойная пена. Доктор медленно снял очки и тщательно протер их носовым платком.
За окном кабинета виднелся город, совершенно однообразный, если не считать Башню Морака, образующую центр, вокруг которого располагались концентрические зоны; аккуратные линии пересекались в правильном порядке. "И так по всей планете, - подумал доктор Мальпарто. - Словно шкура гигантского зверя, наполовину зарывшегося в грязь, наполовину скрытого в засохшей глине строгой пуританской морали".
- Вы родились здесь. - Мальпарто располагал подробной информацией о своем пациенте; он перелистнул несколько страниц досье.
- Да, мы все здесь родились.
- Вашу жену вы встретили в колонии. Что вы делали на Бет-четыре?
- Готовил выпуск, - ответил пациент. - Я работал консультантом в Агентстве Уинг-Миллера. Мне хотелось сделать пакет о сельскохозяйственных колониях.
- Вам там понравилось?
- В некотором смысле. Это напоминало первые поселения на Диком Западе. Я помню аккуратный деревянный домик, который построил ее отец. Мы с ним много спорили. Он издавал местную газету. Целыми ночами мы спорили и пили кофе.
- А участвовала ли в ваших спорах… - Мальпарто заглянул в досье, Дженет?
- Обычно нет. Она слушала. Мне кажется, она боялась своего отца. И, возможно, немного меня.
- Вам было тогда двадцать пять?
- Да, - кивнул мистер Коутс. - А Дженет двадцать два.
- Ваш отец умер. А мать еще была жива, не так ли?
- Она умерла в сто одиннадцатом году. Чуть позже.
Мальпарто включил видеомагнитофон.
- Могу я записать нашу беседу?
Его пациент на минуту задумался.
- Можете. Я все равно уже у вас в руках.
- Вы думаете, я, как колдун, овладел вашей душой? Вряд ли. Единственное, что я от вас получил, - это вашу проблему; вы рассказали о ней и тем самым передали ее мне.
Мистер Коутс немного расслабился.
- Спасибо.
- На сознательном уровне вы не знаете, почему повредили статую; мотив скрыт в глубинах подсознательного. По всей вероятности, инцидент со статуей представляет собой часть более длительного процесса, развивающегося в течение многих лет. Мы не сможем понять его по одному эпизоду; необходимо изучить предшествующие обстоятельства.
- Все-таки вы колдун, - заметил пациент.
- Мне бы не хотелось, чтобы вы так обо мне думали. - Доктор с некоторым раздражением воспринял замечание, которое расценил как расхожий стереотип; профаны взирают на специалиста-психоаналитика со смешанным чувством страха и благоговения, как будто Курорт - это храм, а врачи священники. В то время как на самом деле здесь все делается на строгой научной основе, в лучших традициях психоанализа.
- Запомните, мистер Коутс, я смогу вам помочь лишь в том случае, если вы сами будете стремиться получить помощь.
- Сколько это будет стоить?
- Мы изучим ваши доходы. Плата должна соответствовать вашей платежеспособности. - Старая протестантская умеренность стала характерной чертой воспитания в духе Морака. Никаких лишних расходов. От чрезмерно дорогих услуг следовало отказаться.
Голландская Реформатская церковь продолжала жить даже в этом беспокойном еретике… могучая и суровая революция, которая сокрушила Век Расточительства, положила конец "тлену и пороку", но вместе с тем и покою ума - способности просто посидеть и подумать.
Как же это произошло? Сначала был период, когда безделье допускалось. Своего рода золотой век: странная смесь свободы Ренессанса и строгости Реформации. Оба элемента присутствовали и вели борьбу в душе каждого человека. Но в конце концов победа осталась за протестантской моралью…
Мистер Коутс нарушил молчание:
- Испробуйте ваши таинственные лекарства и сверхсложную аппаратуру.
- Все в свое время. Не спешите.
- Черт возьми, я должен дать ответ в субботу!
Мальпарто покачал головой.
- Давайте смотреть на вещи трезво. Мы расстались с чудесами несколько веков назад. За сорок восемь часов не могут произойти глубокие изменения. Вам предстоит долгий и трудный путь с многочисленными препятствиями.
Мистер Коутс тяжело вздохнул.
- Вы сказали, что вас больше всего волнует насмешка над статуей, продолжал Мальпарто. - Тогда давайте начнем с нее. Чем вы занимались до того, как пришли в Парк?
- Я посетил двух друзей.
Мальпарто уловил что-то странное в голосе своего пациента и быстро спросил:
- Где? Здесь в Ньюер-Йорке?
- На Хоккайдо.
- Там еще кто-то живет? - удивился доктор.
- Да. Но они там не так давно.
- Вы бывали у них прежде?
- Я езжу к ним время от времени, чтобы получить новые идеи для выпусков.
- А еще раньше что вы делали?
- Я весь день проработал в Агентстве и очень устал.
- И прямо из Агентства вы отправились на Хоккайдо?
Пациент уже хотел утвердительно кивнуть, но внезапно нахмурился.
- Нет. Я еще где-то побывал. Совсем забыл. - Он надолго задумался. Да, я еще зашел в какую-то лавку, чтобы взять пива. Но почему мне захотелось пива?
Я его совсем не люблю.
- Что-нибудь случилось?
Мистер Коутс взглянул на доктора:
- Не могу вспомнить.
Мальпарто сделал пометку в журнале.
- Я покинул Агентство. А остальное словно в тумане. По крайней мере, полчаса куда-то пропало.
Мальпарто нажал кнопку переговорного устройства.
- Будьте добры, пригласите сюда двух биофизиков. И прошу пока меня не беспокоить. Отмените следующий прием. Когда придет моя сестра, я бы хотел ее видеть. Да, пропустите ее. Спасибо.
- Что сейчас будет? - с беспокойством спросил мистер Коутс.
- Сейчас будет удовлетворено ваше желание, - Мальпарто открыл шкаф и стал доставать приборы и оборудование. - Лекарственные препараты и стимулирующая аппаратура. Нам нужно выяснить, что про-, изошло с того момента, когда вы покинули Агентство и до вашего прибытия на Хоккайдо.
Глава 9
Тишина угнетала его. Он остался один в огромном здании Моджентлока. За окнами виднелось хмурое небо. В восемь тридцать он закончил работу.
В восемь тридцать. Не в десять.
Заперев стол и кабинет, он покинул Агентство и пошел по тротуару. Как всегда, в воскресенье вечером он мог видеть лишь пустынные темные улицы, тени жилых домов и закрытых магазинов и темное небо.
Благодаря своим историческим изысканиями он знал о таком, теперь давно забытом, явлении, как неоновая реклама. Пожалуй, она немного скрасила бы унылую монотонность пейзажа. Но весь этот пестрый мир ярких мигающих огней исчез. Их выбросили, как старые цирковые афиши. Остались лишь упоминания в учебниках истории.
Впереди виднелись какие-то огни. Он направился к ним и вскоре оказался на посадочной станции автофака.
Огни образовывали кольцо на высоте в несколько сот футов. В кольцо входил приземлявшийся корабль, бочкообразный цилиндр, покрытый пятнами коррозии. На нем не было людей, так же как и на стартовой площадке; посадка осуществлялась автоматически. Затем роботы разгружали корабль, осматривали грузы и перевозили их в хранилище. Лишь два человека, служащий и таможенник, участвовали в этом процессе.
Вокруг станции собралась небольшая толпа зрителей, в основном, как обычно, подростков. Сунув руки в карманы, мальчишки с восхищением наблюдали за происходящим. Они стояли безмолвно и неподвижно, никто не подходил и не уходил.
- Большой корабль, - наконец заметил один из мальчишек, высокий и худой, с темно-рыжими волосами.
- Да, - согласился Ален, также глядя вверх, - интересно, откуда он? Промышленные процессы представлялись Алену столь же строго упорядоченными, как движения планет; они осуществлялись автоматически.
- С Беллатрикс-семь, - ответил рыжий, и двое его товарищей молча кивнули. - Продукция Тангстена. Они разгружаются весь день. Беллатрикс необитаемая система. Там только роботы.
- К черту Беллатрикс, - вмешался его спутник.
- Почему? - удивился Ален.
- Потому что там нельзя жить.
- А вам-то что?
Мальчишки посмотрели на Алена с презрением.
- Мы хотим улететь, - ответил наконец один из них.
- Куда?
Презрение перешло в отвращение. Они даже отошли на несколько шагов в сторону. - Туда, где свобода. Где что-то происходит.
- На Сириусе-девять выращивают грецкие орехи, - сказал рыжий. - Почти такие же, как здесь. По вкусу не отличить. Целая планета засажена грецкими орехами. А на Сириусе-восемь выращивают апельсины. Только апельсины пока что гибнут.
- Все из-за вредителей, - мрачно заметил его спутник.
Рыжий продолжал:
- Лично я полечу на Орион. Там разводят настоящих свиней - они такие же, как на Земле. Держу пари, вы не отличите.
- Но это же очень далеко, - возразил Ален. - Будьте реалистами.
Один из мальчишек грубо выругался, и они исчезли, оставив Алена в одиночестве.
Эти неудовлетворенные жизнью подростки еще раз напомнили Алену о том, что Морак не возникает сам собой, ему нужно учиться.
Магазин, к которому относилась станция автофака, был еще открыт. Ален открыл дверь и вошел, доставая бумажник.