Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
В соседней комнате было полно коробок с загадочными шифрами, несколько стоек, тесно забитых одеждой в чехлах, громадный туристический рюкзак, прозрачные огромные коробки со смотанными цветными веревками и карабинами, большой черный диван и стена-зеркало. Вот просто целиком по всему периметру, без всяких стыков громадное зеркало. В нем отражался закат над городом, коробки и одежда, крупная стройная Янка с сияющими волосами и дикая, взъерошенная, в растянутом свитере худышка с бешеными стальными глазами, ростом ниже Янки на голову. Дитё, правильно Швед говорит. Мурка. Приблудный котенок. Ну и что!!! Да они вообще первые в жизни, кто смотрит на нее по-настоящему! С интересом! Потому что видят в ней что-то нужное для работы! И даже если этого нужного окажется немного ну и что! Зато она познакомилась с настоящими крутыми молодыми художниками! С золотой парой страшно красивых людей!!! И они привезли ее прямо к себе домой и даже она посмотрела на великанский черный диван жить тут приглашают! Пустили ее в свою волшебную, взрослую жизнь! И если надо, чтоб не выгнали из этих новеньких, насквозь проветренных невским простором комнат обратно к бабке, стать им не только моделью для съемок, но и домашней ласковой кошкой, бегать за молоком, мурлыкать и мыть кофейные чашки она станет!
Швед, позвала Янка и, когда тот возник золотистой чеканкой в темном проеме, сказала, постукав носочком белой балетки в ящики с тросами: Слушай! Тут из-за твоего альпинистского снаряжения места маловато. Ты ж в ближайшее время никуда не едешь? Так давай снесем в подвал в кладовку?
Да я забыл Ах да, мне ж еще паракорда прикупить надо, в августе-то мы Ладно, ты права, до августа еще вечность, он подхватил тяжело брякнувший рюкзак и коробку с цветными веревками. Пойду снесу. А вы, девки, давайте, время не теряйте!
Он еще и альпинист, уважительно сказала Мурка. Потому и бородатый? Ну, романтика походов, все такое?
Борода ему идет, и он, модник, это знает, улыбнулась Янка. А что до альпинизма так он просто любит залезть куда повыше; желательно в южных или ненаших краях. Там внизу полная кладовка всякого такого барахла специального. А что тут валялось так ему после приезда убрать просто некогда было. Он всего-то на прошлой неделе вокруг Монблана гулял. Ну и восхождения были Фотки присылал: красота и синий ужас. Небо кобальт, снег серебро. Но очень холодно, говорит, было Вот в августе и захотел куда-нибудь на юг.
А ты с ним? Ну, в августе?
Я высоты боюсь. Но люблю эти альплагеря европейские, эти хижинки в горах Уютно. Посмотрим Вот, Янка выбрала несколько чехлов с одеждой, положила на диван. Эти вроде самые маленькие, но не знаю, примеряй. Потом выходи к нам, гримироваться будем
Глава 2
Линии призраков
В субботу с утра вместо геометрии и прочей физры она проспала до одиннадцати, а потом вместе с сонной, ласковой, как омлетик, Янкой они на громадной кухне нержавейка, белизна и сверкание, попивая зеленый рисовый чай с клубничными чипсами, готовили немыслимую зеленую запеканку из брокколи, спаржи, тертой морковки, яиц и огромного количества дорогущего пармезана. Все это, как и целую кучу других нарядных продуктов, в одиннадцать, всех разбудив, приперли в коробках курьеры доставки, и сонный лохматый Швед расплатился с ними картой, а на чай дал синюю бумажку. Блин, откуда у него столько денег? Неужели фотками, пусть даже такими, можно так круто зарабатывать? Молоко тоже привезли, кстати, зачем за ним ходить-то?
Янка без косметики казалась еще нежнее и милее. Лицо богини из Летнего Аллегории Красоты? Да нет, Беллоны, что ли Как она голову наклоняет: вроде бы мило, но на самом деле безжалостно. Мурка еще присмотрелась: ну да, точно. Вся эта Янкина прелесть оружие пятисотого левела. Холодок защекотал меж ушибленных лопаток: что там у Янки внутри, под этой нежнейшей броней? Мурка пошла в комнату с черным диваном, порылась в своей тяжелой папке, нашла рисунки из Летнего ага, она, Беллона. Похожа. Очень. А Швед на какого бога похож? Или на кого? Непонятно. У него и у Янки слишком чистые лица. Идеальные. И это странно: в лицах всех людей, на которых Мурка останавливала взгляд, всегда проступало что-то животное. Кто на крысу похож, кто на цыпу. Эволюция, ничего не попишешь. Миллионы лет звериного прошлого. Она вспомнила картинку из учебника со зверьком первопредком всех млекопитающих. Такая мелкая живучая фигня вроде крысы с пушистым хвостом. От него-то, от пургаториуса, все олени и тюлени, кролики и алкоголики. Вот этот-то пургаториус временами так проступал в лицах одноклассников, учителей, пассажиров в маршрутке, что приходилось закрывать глаза и думать о статуях в Летнем саду. В лицах же статуй ни крысиного, ни свинячьего нет, потому что они как это? одухотворены мастером? В смысле каждый скульптор прячет звериную тоску безволосых обезьяньих морд под маской красоты, гармонии и благолепия. Каждый скульптор, каждый художник врет. Человек животное, которое не желает себя таковым признавать, а искусство помогает ему верить в свое богоподобие. Мурка кивнула себе: да, такая игра. Может быть, единственная, в которую имеет смысл играть.