Всего за 259 руб. Купить полную версию
Е-е-есть хочу!
Толпа отпрянула еще дальше. От шума дождя молчание стало гробовым.
Я заговорила потише теперь уже это была неправда (по крайней мере, я надеялась), но они-то этого не знали:
Если кто-то из вас войдет в дом, погибнут люди.
И, воспользовавшись случаем, сделала вид, будто совсем их не боюсь, повернулась и ушла в дом. Выждала в передней целых пять минут, но в дверь ломиться перестали маленькая победа огра. Может, теперь они разойдутся?
Мамы с Чижиком у задней двери больше не было. Чижика я нашла в кухне, он сказал, что мама в кабинете. Он стоял над железной раковиной и прицеплял на вертел кабаний бок. Откуда взялась эта вкуснятина?
Я ощутила, что он радуется.
Чему ты радуешься? Я мгновенно вспылила. Неужели он доволен, что меня наказали за то, что я дала ему от ворот поворот?
Радость сменилась недоумением.
Откуда ты знаешь, что я рад?
Я знаю, что чувствуют люди. Наверное, это помогает ограм убеждать.
Но ведь ты убеждать не умеешь?
Не умею.
Вертел вонзился в мясо.
Это откуда?
Я подвесила вертел над огнем, мясо медленно вращалось. Миг и по кухне разлился аппетитный аромат свинины.
Купил на рынке.
Какой заботливый!
Спасибо.
Подмастерье мясника помог дотащить.
Я кивнула и вспомнила свой вопрос:
А чему ты радовался?
Вышло так, будто я его в чем-то обвиняю.
Никто не тронул тебя за дверью. Ты цела и невредима.
Вот оно что.
Кто сможет полюбить такую тварь? Скоро я перестану нравиться даже Чижику.
Прости, пожалуйста. Меня все злит. И я все время хочу есть и ничего не могу с этим поделать.
Я тоже часто хочу есть.
Это меня разозлило. Человеческий аппетит не идет ни в какое сравнение с моими страданиями.
Интересно, добавил он, знала ли все это фея.
Я немного смягчилась:
Даже и не знаю, лучше или хуже, если она не понимала, на что меня обрекает. Какое ей дело, выйду я замуж или нет? Может, мне сто раз сделают предложение, а я ни одного не приму!
Как ты думаешь, она сама-то замужем?
Я пожала плечами:
Может, кто-то ей отказал.
Чижик отличный собеседник и, как всегда, принялся строить предположения. Он все говорил, говорил я даже вслушиваться перестала: хотя раньше мне его гипотезы нравились, но теперь шипение кабаньего жира было для меня важнее любых слов.
К тому же мне надо было о многом подумать, выстроить план. Оставаться пленницей в собственном доме нельзя: я навлеку опасность и на маму, и на всех, кто ко мне придет, что на Чижика, что на будущих пациентов.
Только куда мне податься?
И для начала как выйти за порог?
Кабанятина жарилась. Ее аромат мешал сосредоточиться, но я изо всех сил шевелила мозгами.
В конце концов у меня появились наметки плана, от которого мне стало тошно, а горло перехватило от страха.
В конце концов у меня появились наметки плана, от которого мне стало тошно, а горло перехватило от страха.
Останешься пообедать? Мой живот говорит, что уже полдень.
Я не знала, разошлась ли толпа за дверью. Может, Чижику и не уйти.
А морковка в сливочном соусе будет?
Его любимое блюдо.
А что, ее при тебе кто-то готовил? Я подавила вспышку ярости. Извини, солнышко. Некоторое время придется обходиться без овощей.
Мы немного постояли и помолчали, потом он сказал:
Останусь.
Мы опять помолчали.
Чижик заговорила я. Твои родные помогут маме? Они проследят, чтобы ей хватало на жизнь?
А ты где будешь?
Мы обязательно вернем долг.
Если я не погибну.
Поможем, конечно! Чижик отмахнулся и нервно сглотнул, кадык у него дернулся. Сам за ней присмотрю. А ты где будешь? повторил он.
Подожду с ответом, пока мама не придет. Не хочу два раза говорить и два раза спорить.
Спасибо.
Я села на табурет за своим столом.
Чижик сел на соседний табурет, но от его близости я занервничала никогда раньше такого не было! и к тому же только сильнее проголодалась. Я пересела на другую сторону стола. Надо бы пойти посмотреть, как там толпа за дверью, но я боялась, что если они не разошлись, то потеряют голову и вломятся в дом, даже если я просто отодвину занавеску.
Снова повисло молчание. Раньше я всегда рассказывала Чижику о своих больных, а он засыпал меня вопросами.
Спустя четверть часа у моей человеческой стороны назрел вопрос к нему:
Ты уже привык, что я теперь такая?
Когда мы в одной комнате, то да. Но когда я выхожу или ты выходишь, а потом мы возвращаемся, для меня это всегда неожиданность. И голос у тебя изменился, и, если ты некоторое время ничего не говоришь, я об этом забываю и потом удивляюсь.
Неожиданность и удивление, а не потрясение и ужас. Вот какие слова он выбрал. Все-таки он добрый.
А когда мы в одной комнате только скажи правду! теперь, когда я уже давно огр, я по-прежнему уродина?
Чижик думал целую минуту.
Я знаю, наконец вымолвил он, что на самом деле это по-прежнему ты.
Пришла мама. Кабаний бок восхитительно подрумянился, и я решила, что людям тоже уже можно его есть, и положила его на блюдо.
Мама проследовала за мной в столовую, следом двинулся Чижик. Столовая выходила в сад за домом, и видно было, что дождь усилился. Интересно, напугала ли непогода толпу снаружи?
Но прежде чем пойти посмотреть, надо поесть. Пока Чижик нарезал мясо, я еле сдерживалась, чтобы не отодрать ребро.