Трава тоже быстро делалась серой, как и все кругом. Когда-то дядя Генри покрасил домик, но от солнца краска стала трескаться, а дожди окончательно ее смыли, и теперь он стоял такой же уныло-серый, как и все остальное. Когда тетя Эм только приехала в эти места, она была хорошенькой ижизнерадостной. Но палящее солнце и свирепые ураганы сделали свое дело:изее глаз быстро исчезли задорные искорки, а со щек румянец. Лицо посерелои осунулось. Тетя Эм похудела и разучиласьулыбаться.Когдаосиротевшая Дороти впервые попала в этот дом, ее смех так пугалтетюЭм,чтоона всякий раз вздрагивала и хваталась за сердце. Да и теперь, стоило Дороти рассмеяться, тетя Эм удивленно смотрела на нее, словно непонимая,что может быть смешного в этой серой жизни.
Что касается дяди Генри, то он не смеялся никогда. С утрадовечера он работал изо всех сил, и ему было не до веселья. Он тоже был весьсерый - от бороды до грубых башмаков. Вид у него былсуровый,сосредоточенный, и он редко говорил.
Только песик Тотошка развлекал Дороти, не давая ей поддаться царившей вокруг серости. Тотошка не был серым. У него была очаровательнаяшелковистая черная шерстка, забавный черный носик и маленькие задорные черные глазки, искрившиеся весельем. Тотошка мог играть с утра до вечера, и Дороти души не чаяла в своем верном друге.
Но сегодня им было не до игр. Дядя Генри вышелнакрыльцо,селна ступеньку и пристально посмотрел на небо. Оно было серее обычного. Дороти, стоявшая рядом с Тотошкой на руках, тоже посмотрела на небо. Тетя Эм в доме мыла тарелки. Далеко на севере тихо завывал ветер, и высокая трава у самого горизонта колыхалась волнами. Такое же тихое завываниераздавалось и с противоположной, южной стороны. Дядя Генри и Дороти обернулись на новый шум и увидели, что и там трава волнуется, словно море.
Дядя Генри встал со ступеньки.
- Надвигается ураган, Эм! - крикнул он жене. -Пойдупосмотрю,как там скотина! - И он побежал к стойлам, где были коровы и лошади.
Тетя Эм оставила посуду и подошла к двери.Одногобыстроговзгляда было ей достаточно, чтобы понять: надвигается беда.
- Дороти! - позвала она. - Живо в убежище!
В этот момент Тотошка спрыгнул с рук Дороти изабилсяподкровать. Девочка кинулась ловить его. Перепуганная тетя Эм отворила люк ибыстро стала спускаться по лесенке в убежище. Наконец Дороти поймала Тотошкуи решила последовать за тетей Эм. Но не успела онасделатьишага,как страшно завыл ветер и маленький домик так задрожал, что девочка потеряла равновесие и села на пол.
Тут-то и случилось невероятное.
Дом несколько раз повернулся вокруг своей оси, а затем сталмедленно подниматься в воздух, словно воздушный шар.
Как раз в том месте, где стоял домик Дороти, столкнулись два ветрасеверный и южный, и от этого столкновения и родился свирепыйураган.В самом центре урагана обычно бывает довольно тихо, но оттогочтопотоки воздуха все сильней и сильней давили на стены дома, он поднимался выше и выше, пока не оказался на гребне огромной воздушной волны,котораяпонесла его, словно легкое перышко.
За окнами было темным-темно, и ветер выл диким зверем. Вообще-толететь было даже приятно. Если не считать того, что вначаледомнемножко покрутило, а один раз он оченьсильнонакренился,Доротичувствовала только легкое покачивание, как в колыбельке.
Но Тотошке это явно не нравилось. Он с громким лаем носился по комнате вокруг хозяйки, а та тихо сидела себе на полу и пыталась понять,что же будет дальше.
Однажды Тотошка зазевался и угодил в открытый люк. Сперва Доротирешила, что он пропал навсегда. Но потом увидела, что из люка торчит краешек черного уха. Давление воздуха не позволяло песику упастьназемлю.