К неописуемому ужасу Сестёр, они были захвачены Джеганем, и в итоге, наряду с Кэлен и к своему несчастью, оказались в расположении лагеря Имперского Ордена. В отличие от Сестёр, Джеганя и ещё тех некоторых, что могли по-настоящему видеть её - знали о ней ещё из позабытого прошлого - прошлого, которого не знала даже Кэлен.
Но тот человек, заключённый в клетку, был другим. Он знал её. Поскольку она не помнила, что когда-нибудь видела его до этого, то это могло означать только одно - он был из тех, кто знал её с прошлых времён.
Джегань обещал ей, что, когда к ней, наконец, вернётся её прошлое и она узнает, кем она была, когда она вспомнит всё, вот тогда для неё и начнется реальный кошмар. Он наслаждался пылким и детальным пояснением того, что он намеревается совершить над ней, как он сделает её жизнь одним бесконечным страданием. Поскольку она не помнила своего прошлого, его обещания расправы не имели для неё такого большего значения как для него самого. Однако, то, что он угрожал проделать над ней, как по смыслу, так и по содержанию было весьма ужасающе.
Всякий раз, когда Джегань излагал план очередной мести, Кэлен отвечала на него бессмысленным взглядом. Таким способом она скрывала свои эмоции от него. Она не собиралась предоставлять ему удовольствие наблюдать её эмоции, её страхи. Пренебрегая тем, чем это обернётся для неё в будущем, Кэлен гордилась своими поступками, что смогли вызвать подобное презрение у этого мерзкого типа. Независимо от того, что она совершила в прошлом, всё это лишь прибавляло ей уверенности в том, что её убеждения были прямо противоположны устремлениям Ордена.
Кэлен страшно опасалась вспомнить своё прошлое из-за ужасных клятв Джеганя, но после того, как Кэлен увидела полные чувственностью и переполненные эмоциями глаза того пленника, больше всего на свете ей хотелось узнать всё о её прошлом. Его выраженная счастьем реакция от того, что он смотрел на неё, остро контрастировала со всеми теми взглядами окружающих, что презирали и оскорбляли её. Она обязана узнать кем она была, кем была та женщина, на которую так выразительно смотрел тот мужчина. Она очень сожалела, что ей представился лишь краткий миг, чтобы иметь возможность смотреть в глаза того человека. Не отвернись она от него, продолжая проявлять интерес к тому пленнику, то Джегань несомненно убил бы его. Она не собиралась по такой неосторожности доставлять неприятности тому, кто знал её, тому, кто совершенно осмысленно устремил на неё свой взор. В очередной раз Кэлен попыталась приостановить гонку мыслей в своей голове - ей нужно отдохнуть. Наблюдая за вспышками молний на небольшой части мрачного неба, Кэлен зевнула. Скоро наступит рассвет, а ей ещё нужно поспать.
Тем временем, вместе с рассветом наступит первый день зимы. Она не понимала почему, но у неё было назойливое тревожное предчувствие, связанное с наступлением этого первого дня зимы. Ей даже не удавалось предположить о причине. Казалось, что внутренние ощущения тревоги как-то связаны с первым днём зимы. Словно на подсознательном уровне за гранью её воспоминаний скрывалась та опасность, до которой она не могла добраться.
Её головы коснулся грохот какого-то падения. Источник шума располагался в другой комнате, комнаты, которая была соседней со спальней Джеганя. Кэлен приподнялась на локте, - она не осмелилась встать со своего места, что находилось на полу поблизости ложа императора. Она хорошо знала последствия неповиновения его распоряжениям. Если ей и придется перенести боль, которую он причинит ей посредством ошейника, то это должно быть что-то намного более стоящее, чем простой проступок сойти с ковра.
В темноте Кэлен расслышала, как Джегань сел на ложе выше неё.
Неожиданно по другую сторону обитой стены спальни, разразились крики и безнадёжные стоны.