— Где? Если вы думаете, что я к вам клеюсь — это не так. Я уважаю вас как начальницу и…
— Да я не об этом. У нас что, митинг?
Перед зданием мэрии — трехэтажным «кирпичом» в кофейной плитке — собралась небольшая группа людей. В основном пенсионеры, но попадались и студенты, и даже школьники — всего человек пятнадцать. Верховодил митингующими Голубец, ради такого важного события приодевшийся в линялый коричневый пиджак с красной звездочкой на лацкане.
— Товарищи! — крикнул старик, встав в тени памятника вождю пролетариата. — Доколе мы станем терпеть это безобразие? Нам уже не просто врут в глаза. Нас открыто называют дураками и сумасшедшими. Вы читали утреннюю газету? Полюбуйтесь! — дед вскинул клочок бумаги над головой, как знамя. — Оказывается, ночью по городу бродили ряженые артисты! Розыгрыш у них такой был. Шутка юмора! И никакой нечистой силы — не существует! А кто ее видел — алкоголик, наркоман или шизофреник! Товарищи, мы требуем ответов и решительных действий по отлову чертей! А коль на тормозах все спустят — стало быть, и власть наша с бесами заодно!
— Да мэр наша давно уже Госдепу душу продала! — взвизгнула дородная старуха в залатанном пальто. — Голышом фотографируется. Либерализм поддерживает! А завтра что? Гей-парад разрешит? Долой!
— Долой! — заголосили подружки-сверстницы, но молодые участники призыв не поддержали.
— Да при чем тут либерализм?! — крикнул парнишка лет пятнадцати с модной прической и подвернутыми джинсами. — Мы пришельцев поймать просим!
— Сам ты пришелец! — накинулась бабка. — Садись в тарелку и лети в свою Явропу!
— Господа, в чем дело? — Елена вышла из машины и без тени сомнений приблизилась к толпе. Ринат с важным видом и ладонью за пазухой топал следом, выискивая среди стариков потенциальных киллеров.
— Мы, народ, — Захар встал напротив и достал из кармана сложенный вчетверо тетрадный листок, — пришли, чтобы изъявить волю и передать требования. Первое — запросить подкрепление из Москвы.
Выстроившиеся полукругом соратники активно закивали.
— Второе — объявить в Усть-Ярогорске чрезвычайное положение! Третье — изловить всю нечистую силу и сдать на опыты! Четвертое — выпустить опровержение в газете. Никакие это не артисты, а самые настоящие сверхъестественные сущности!
— Посланные Америкой! — добавила бабушка в пальто.
— Тихо ты, Прасковья! И пятое — вы публично извинитесь перед горожанами за бездействие и попустительство! Вот так!
— Хорошо, — Иванчук взяла депешу. — Я приму к сведению ваши требования. Не переживайте, порядок скоро восстановят и обязательно выяснят, кто донимал вас прошлой ночью. Даю слово.
Собравшиеся тихонько заворчали — слово мэра тверже железа, в этом убедились и самые рьяные оппоненты.
— А теперь расходитесь! — Ринат заслонил начальницу и поднял ладонь. — И в следующий раз подавайте заявку на проведение массовых мероприятий.
— Тебя спросить забыли!
— Пошли, — Елена схватила водителя за рукав. — Не накаляй.
В кабинете мэр немного успокоилась — ей не впервой видеть шествия под окнами, причем куда более многочисленные, но столь встревоженных людей еще встречать не доводилось. На лицах каленым прессом отпечатался испуг, словно час назад началась война или объявили о приближении к Земле астероида. Даже когда повышали пенсионный возраст, митингующие выглядели злыми, рассерженными, но отнюдь не обуянными животным ужасом. И как только шайке клоунов удалось вселить в сердца такой страх? Пожалуй, это именно тот случай, когда стоит проявить максимальную жесткость. Не хватало еще, чтобы залетная шпана тревожила покой и сон пожилых людей, и без того натерпевшихся на долгом и тернистом жизненном пути.
Пока загружался компьютер, женщина включила чайник и подошла к окну. Толпа не расходилась — наоборот, лозунги привлекали новых и новых участников, и площадь расчертили ручейки стекающихся со всех сторон демонстрантов. Ситуация выходила из-под контроля — тут хочешь не хочешь пойдешь на экстренные меры. Еще массовых беспорядков не хватало из-за какого-то пустяка.
— Доброе утро, солнце, — раздался в трубке низкий хриплый голос Белова.
— Для вас — Елена Леонидовна, — мэр терпеть не могла напускную самцовость и хамство начальника полиции, но соврала бы, если бы не назвала его настоящим мужчиной.
— Как спалось? — проворковал полковник, и мэр села в кресло, боясь не устоять на дрогнувших коленях.
— Как обстановка в городе? Тут люди на площадь вышли…
— Хм… Солнце, я бы послал ребят их разогнать, но вчера двое не вернулись со смены.
— Я не прошу никого разгонять! Лишь разобраться, что за хулиганье шатается по ночам в костюмах всякой нечисти.
— А, ты про это. Да, заявками нас вчера просто завалили, а экипажей всего три машинки. Ничего, разберемся. Сейчас главное пропавших сотрудников найти, а уж потом мы этим бунтарям ребра-то пересчитаем.
— Я тебе… вам такое пересчитаю! — Елена до треска сжала трубку. — Даже не думайте превышать, поняли? Чтобы все в рамках закона. У меня достаточно длинные руки, чтобы устроить вам проблемы!
— Ну, опять ты за свое, солнце? Давай лучше сходим куда-нибудь, выпьем… Заодно найдешь более полезное применение своим рукам.