— Ценю вашу мудрость, — ректор встала и улыбнулась. — И советую начать с разведки. Аджа может обращаться в волчицу, у нее обостренные чувства и рефлексы. Вардо становится невидимой. Кири умеет насылать иллюзии — тоже неплохая маскировка. Этих навыков вполне хватит для первичной вылазки.
Эльвира обернулась к студенткам, впервые глядя на них не как на сокурсниц, а как на подданных. И хотя формально никто из них не являлся вассалом Эльфирона — в лучшем случае, равноправным союзником — но критическая ситуация требовала отчаянных мер.
— Не хочу приказывать, — прошептала девушка. — Но вынуждена попросить. Не знаю, что ждет снаружи…
— Да не ной ты хоть сейчас, — оборотень швырнула посох под ноги, сунула руки в карманы сюртука и зашагала к лестнице.
— Надеюсь, местные похожи на тех рыбаков с пляжа, — лисица попыталась успокоить себя, но на хмурой физиономии отчетливо читалась тревога.
Вампир лишь кивнула королеве и бесшумной тенью скользнула за остальными. Невзирая на опасность, Эльвира пошла следом — проводить хотя бы до крыльца. Это меньшее, что она могла сделать, ведь отсиживаться в неприступной крепости, как мать, не лучший выбор для смелой справедливой правительницы, которой эльфийка сызмала мечтала стать.
Повинуясь колдовскому слову ректора, громадный золотой засов поднялся вертикально вверх. Магистры, держа посохи перед собой, магией распахнули многотонные створки, способные выдержать пламя тысячи драконов. Свежий ночной воздух наполнил разгромленный ярус сонмом самых разных запахов — знакомых и не очень, приятных и отвратительных.
Впереди лежал подсвеченный луной пустырь с бурьяном — ничего необычного, таких и дома полно. Рядом темнели ряды забавных одноэтажных избушек, а за ними высилась стена, подобной которой видеть не приходилось. Каменная громада, украшенная блестящими квадратами, вдвое превышала Столичный рубеж — самое высокое укрепление королевства. Но в местной преграде на равном удалении чернели зазоры, похожие на проемы для ворот, на сами ворота отсутствовали. Любопытно…
— Пора пробежаться…
Аджа расправила спину, взвыла и рухнула на четвереньки. Падала девушка, а оземь ударилась уже волчица — большущая, черная, страшная. Сверкнув на прощание алыми глазами, оборотень прыгнула в темноту. За ней во мраке растворилась Вардо. Кири же обращаться по-настоящему не умела — только наводить мороки и водить за нос доверчивых зрителей. Поэтому осторожно, придерживая юбку, спустилась по лестнице и огляделась. Двери захлопнулись за спиной, и сей же час в калейдоскопе новых ароматов скользнул незнакомый, но до одури соблазнительный шлейф.
Кири навострила ушки и вскинула хвост трубой — лакомый запах доносился из соседнего домика. Хозяин — судя по голосу, старик — о чем-то спорил во дворе сам с собой, прижимая к виску черную коробочку. На колдуна не очень-то похож, скорее на сумасшедшего, а значит, бояться нечего. Обогнув забор, девушка протиснулась в щель меж досок и заглянула в окно. Вещь, источающая неземное наслаждение, лежала на исписанном мелким шрифтом листе. Неужели дед и правда чародей? Кто еще посмеет портить книгу, стоящую целое состояние?
Но вся настороженность уже улетучилась. Отныне разведчицу волновал лишь неземной артефакт на столе, рядом со стаканом омерзительно воняющего пойла. Позабыв обо всем на свете, лисица прокралась к двери и тронула ручку — не заперто. Вот это удача!
— Да, дворец! — рявкнул Захар, поднеся старый мобильник ко рту, как рацию. — Да, из ниоткуда. Нет ли там колдунов с микроволновками? Откуда, мать-перемать, я знаю? Вот ехайте и разбирайтесь! Нет! По закону о полиции вы обязаны отреагировать на вызов! Жаловаться буду!
От разговора отвлек шум в доме. Опять бомж забрался, что им — медом тут намазано? Вооружившись костылем, Голубец без страха вошел в комнату и собрался уже огреть незваного гостя по горбу, как тот вдруг обернулся, сверкнул желтыми глазами и втянул торчавший изо рта хвост селедки.
***
Утром после странной грозы Елена Леонидовна Иванчук — статная женщина сорока лет и по совместительству мэр Усть-Ярогорска, как обычно поехала на работу. В пути почитала свежие городские новости — благо, ехала сухопарая брюнетка не сама, а с личным водителем — единственной роскошью, доставшейся вместе с властью. Несмотря на возраст, Елена Леонидовна считалась политиком новой волны и всеми силами развивала малый бизнес, культуру, образование и прочие направления, стараясь перенимать позитивный зарубежный опыт.
Внимательная, чуткая, отзывчивая, она сыскала поддержку как у молодежи, так и у старшего поколения. Первых привлекали свободные взгляды и взрослая, выдержанная красота — Елена сама вела все соцсети, писала вдохновляющие блоги и не стеснялась щегольнуть в соблазнительном платье, а то и вовсе в купальнике — ежедневные занятия фитнесом позволяли.
Вторые же восхищались открытостью, острым чувством справедливости, незаурядным умом, близостью к народу и скромным достатком — Иванчук давно прослыла убежденной бессребреницей и делала все возможное ради повышения уровня жизни простых горожан. Были у нее и враги — больше всего мэра ненавидел начальник полиции, видевший в ней тлетворное влияние запада и пример развратного поведения. Но вот уже второй срок Елену Леонидовну избирали с ощутимым перевесом, однако самый сложный кризис только-только начинался.
— Видел новости? — спросила Иванчук.
Водитель — темноволосый мужчина двадцати пяти лет с восточными чертами лица — кивнул. Ринат всегда одевался в черный деловой костюм, узкий галстук того же цвета и белую рубашку, а на публике всегда носил большие солнцезащитные очки. И хоть в обязанности это не входило, в случае нужды мог стать еще и телохранителем, для чего не забывал наплечную кобуру с травматическим револьвером и в свободное время оттачивал джиу-джитсу.
— Да. Маскарад какой-то.
— Если бы. В комментариях пишут и о нападениях, и о порче имущества. Нам такие клоуны не нужны. Надо будет поговорить с Беловым.
— Полковник только и ждет, когда вы дадите слабину. С ним не говорить надо, а требовать, — кулак в беспалой перчатке легонько стукнул по рулю.
— Ты что, в политику собрался? — женщина тепло улыбнулась. — Тогда запомни — компромисс важнее конфликта.
— Кто не дает сдачи — того давят толпой. Иногда надо быть жесткой.
— Иногда надо — не спорю. Но если бы я была жесткой все время, меня бы давно сломали. Есть молодая гибкая веточка, а есть сухой заскорузлый сук. На него сядут — и тот треснет. А веточка склонится, всех злопыхателей скинет и поднимется еще выше. Это и есть политика.
— Веточка не будет молодой и гибкой вечно. И однажды наклонится так сильно, что уже не разогнется.
— Это ты сейчас на мой возраст намекнул?
— Что?! Нет! — водитель залился краской, как подросток. — Вы еще очень даже ничего для своих лет. В смысле, будь вам пятьдесят — еще куда ни шло, а что сорок, что тридцать — какая разница? Тем более, вы следите за собой и…. в общем…
— Так, а это еще что такое? — настал черед пассажирки хмуриться и ворчать.