– Вы подняли скальпель, пока сражались с преступником? – возмущённо спросила она. – Но мне сказали никогда этого не делать.
– Я не следую правилам, – просто ответил Рэнсом и опять повернулся к констеблю.
Глаза Гарретт расширились от такого спокойного высокомерия, просквозившего в заявлении. Нахмурившись, она отвела констебля Хаббла подальше на несколько футов и прошептала:
– Что вы знаете об этом мужчине? Кто он?
– Вы про мистера Рэнсома? – проговорил констебль очень тихим голосом. – Он вырос в этом самом районе, Кларкенуэлл. Знает каждый дюйм города и свободно по нему передвигается. Несколько лет назад он подал заявление на должность в полиции и заступил на службу патрульным в подразделении "К". Агрессивный боец. Бесстрашный. Рэнсом вызвался патрулировать районы трущоб, куда другие офицеры не осмелились бы и ногой ступить. Говорят, его с самого начала тянуло к детективной работе. Он обладал острым умом и вниманием к необычным деталям. После ночных обходов Рэнсом отправлялся в контору и разбирал повисшие дела. Он раскрыл убийство, которое в течение многих лет сбивало с толку сержантов-детективов подразделения, обелил имя слуги, ложно обвинённого в краже драгоценностей, и обнаружил украденную картину.
– Другими словами, – пробормотала Гарретт, – он работал не в своём звании.
Хаббл кивнул.
– Начальник подразделения рассматривал возможность обвинения Рэнсома в нарушении дисциплины. Но вместо этого рекомендовал повысить его с констебля четвёртого класса до инспектора.
Глаза Гарретт распахнулись шире.
– Вы хотите сказать, что мистер Рэнсом поднялся по карьерной лестнице на пять ступеней в первый же год? – прошептала она.
– Нет, в первые шесть месяцев. Но ещё до экзамена на повышение Рэнсом покинул правоохранительные органы. Его завербовал сэр Джаспер Дженкин.
– Кто это?
– Высокопоставленная личность в Министерстве внутренних дел, – смутившись, Хаббл замолчал. – Это всё, что мне известно.
Гарретт повернулась и кинула взгляд на силуэт широкоплечей фигуры Рэнсома, вырисовывающийся на фоне сияния лампы. Его поза была расслабленной, руки небрежно засунуты в карманы. Но от неё не ускользнуло то, как быстро он повернул голову, оглядывая местность в процессе разговора с констеблем. От его внимания не ускользало ничего, даже прошмыгнувшая крыса в конце улицы.
– Мистер Рэнсом, – окликнула его Гарретт.
Оборвав беседу, он повернулся к ней.
– Да, доктор?
– Мне нужно будет написать заявление, касательно произошедшего сегодня вечером?
– Нет, – его взгляд переместился с её лица на констебля Хаббла. – Для всех будет лучше, если мы сохраним вашу и мою конфиденциальность, предоставив констеблю Хабблу честь задержать этих людей.
Хаббл начал протестовать:
– Сэр, я не смог бы приписать себе ваши заслуги.
– Здесь была и моя заслуга, – не смогла удержаться Гарретт от едкого комментария. – Я обезвредила одного из них с ножом.