Лаки взглянул на меня.
- У меня время течет не так, как у вас на Земле. Мы вместе в любой момент, когда захотим быть вместе - как сейчас.
- Да, земное время не таково. Мы называем подобные моменты воспоминаниями, - мне кое-что припомнилось. - А ведь ты все это время то и дело на нас поглядывал. Я чувствовал, что ты о нас думаешь.
- Я по-прежнему вас люблю.
- Когда ты умер, я нашел двух медиумов, практикующих общение с животными. Один на восточном берегу, другой - на западном. Послал им твою фотографию. Звонил им.
- И что же они сказали?
- Сказали, что ты задумчивый. Серьезный.
- Вовсе даже не серьезный! - он устремил взгляд вперед, туда, куда вела нас тропинка. - Разве я был серьезным?
- Нет. В свой последний год ты много улыбался. Думаю, серьезным ты был исключительно на той фотографии.
- Я улыбался, когда ты пытался от меня спрятаться, помнишь? Я убегал вперед, а ты останавливался и прятался за деревом.
- Да. Я закрывал глаза и старался не дышать.
- И, конечно же, я тебя находил. Очень скоро ты слышал, что я уже рядом. Слышал мое дыхание.
- Это было так весело, Лаки! Я хохотал на весь лес.
- Мне всегда было отлично известно, где ты прячешься. А ты этого не знал? - (Лаки полагает, что люди не слишком умные животные, но они добры к собакам.) - Так что по поводу серьезности медиумы неправы. А они передавали какие-нибудь мои слова?
- Ты рассказывал, что было после твоей смерти. Ты покинул нас, а потом стал расти, расти…
- Я стал размером во всю Вселенную. Осознал, что я - всё. Они об этом говорили?
- Они оба сказали, что ты всегда с нами. В каждом нашем вдохе. Ты - часть нас.
- Близко к правде. Вы - часть меня. Я чувствовал, что вы со мной. Я много о вас думал.
- Они рассказали, почему ты умер.
- О том, что я не хотел быть больным и бессильным?
- Да.
- Хорошие медиумы.
- Они сказали, что ты не грустишь. Не скучаешь о нас.
- У меня не было причин грустить. Я знаю, что мы всегда вместе. У меня не было того ощущения утраты, какое было у вас, - он взглянул на меня. - Вернее, есть у вас.
- Лаки, так больно было смотреть, как ты умираешь… и с тех пор от тебя ни весточки.
- Я сожалею. Дело в ограниченности мировосприятия у смертных. Это в равной мере касается смертных собак. Вероятно, и я тосковал бы, если бы вы умерли, а я остался на Земле, - он устремил взгляд в чащу, потом снова посмотрел на меня. - Я частенько возвращался. Вы меня не видели. Но я знал, что вы увидите, когда сами умрете. Вопрос веры. И как только это произойдет, время исчезнет.
Вопрос веры? Да что же происходит? Лаки стал моим учителем?
- Так происходит, когда заканчивается жизненный срок, - сказал он. - После пересечения Радужного Моста мы все становимся намного мудрее, это неизбежно.
- Но это ведь людская история - Радужный Мост.
- Это исполненная любви мысль, а поэтому верная. Есть много идей, которые едины для всех существ, - Мост в их числе.
- Я спросил, вернешься ли ты. Медиумы ответили, что ты еще не решил. А если соберешься, то нам предложат щенка - это будет кто-то, живущий к югу от нас.
- Я действительно не решил… до сих пор. Вы ведь подумываете о переезде. Мне нужно осмотреть ваше новое жилище. Мне необходим простор, чтобы бегать. Разбаловался я в вашем нынешнем доме, - он покосился, чтобы увидеть, улыбнулся ли я его словам.
- Сомневаюсь, что мы переедем, Лаки.
- Посмотрим.
- Это твой дом. И мой тоже.
- Ничто на Земле не твой дом. И ты это знаешь.
Мы некоторое время молча шли к дому на вершине холма. Лаки улегся на крыльце. Я сел рядышком и оперся о шестидюймовую колонну, подпирающую крышу. Пес положил морду мне на колени.
- Вот мы и вместе, - сказал я.
Он не шевельнулся, не изменил выражения физиономии, только скосил на меня свои серьезные глаза.
От этого я, как всегда, рассмеялся.
Я пригладил шерсть на его белоснежной шее - короткое ласковое прикосновение.
Я задумался: если Лаки говорит, что он всегда с нами, как это характеризует его сознание? Нет ни времени, ни пространства. Любовь везде. Он счастлив. Он учится. Ему невозможно причинить боль. Он видит нас и знает нас. Он видит возможные варианты будущего. Он может сделать выбор в пользу того, чтобы снова жить рядом с нами.
Если это легко и просто для шетландской овчарки, почему это сложно для меня?
Медсестра включила свет и стала менять простыни, переворачивая меня так и эдак.
- Слава богу, что вы пришли, - сказал я. - А то я чуть было не уснул!
- Сейчас два часа ночи, - ответила она мягко. - В два часа ночи мы меняем простыни.
Нужно выбираться отсюда. Я здесь погибну. Я скучаю по своему псу. Я хочу умереть.
Глава восьмая
Когда-нибудь я повстречаю человека, на чью долю никогда не выпадали испытания.
Я спрошу у него: "А что ты вообще тут делаешь?"
Предполагается, что мне нужно некоторое время полежать в больнице - подлечиться. Слишком долго. Я закрываю глаза, реальность меняется.
Открываю глаза в полете. Шимода в этот раз - мой ведомый. Он летит чуть поодаль левее меня. "Здешнее время течет как-то иначе", - подумал я.
- Недостаточно быстро, - сказал Дон.
- Время?
- Исцеление.
- Да. Не быстро, - я поднял Флита чуть повыше и облетел по кругу живописный холм. - А здесь у меня все хорошо, Дон. Здесь я исцелен мгновенно. Но часть меня остается на Земле, в больнице. Можешь ли ты найти меня там и исцелить - снова поставить на ноги?
Он немного помолчал:
- Полагаю, ты знаешь, чего хотели люди, когда я был Спасителем.
Еще бы! Ну конечно знаю: Исцели меня. Накорми меня. Дай мне денег.
- Прости.
Нет ответа.
Я повернул туда, откуда мы прилетели, - на сенокос.
- А может быть, ты преподашь мне интенсивный курс целительства? Никогда не просил тебя об уроках, но лечиться моим способом… это так медленно.
- Твой способ - это именно то, чего ты хочешь. - Он подлетел чуть ближе и мы полетели плотным строем. - Хочешь ли ты, чтобы я это сделал за тебя? Хочешь, чтобы я исцелил тебя на Земле мгновенно? И тебе даже ничему не нужно учиться. Позволишь мне это сделать?
Вот так все просто: нужно только позволить ему это сделать. Кто-то спросит: "Как вам удалось оправиться после крушения? Вы полностью выздоровели! Мгновенно!" А я отвечу: "Не знаю… меня исцелил Спаситель".
- Хм… нет, - ответил я. - Просто намекни, как сделать это побыстрее, но я хочу исцелиться сам.
- А если я тебе подскажу, тогда исцеление будет делом твоих рук или моих? Сейчас исцеление тебе не нужно - это знание тебе потребуется, когда ты вернешься на Землю… Неужели ты действительно должен ждать Спасителя, который тебя вылечит, вместо того чтобы прислушаться к собственному пониманию? Собственного понимания тебе недостаточно?
- Нет уж, - сказал я, - я все сделаю сам, благодарю.
Я знаю, как это делается. Мне только нужна практика.
- Тебе нужна практика, - сказал он.
Я бросил на него хмурый взгляд через несколько ярдов, разделявших наши кабины. Он невинно улыбался.
Что-то он знает об исцелении, чего не знаю я.
"А что я знаю о полете такого, - подумалось мне, - чего не знают люди, не являющиеся летчиками? Возможно, и здесь то же самое?"
Я знаю, что существуют законы аэродинамики, работающие в пространстве-времени. Самолеты летают, используя эти законы. Разберись, как функционирует самолет, как работают элементы управления, выучи несколько простых правил - и тогда управлять самолетом легко.
Я знаю о существовании законов духа. Они работают вне пространства-времени. Я подчиняюсь этим законам в качестве духа - в том числе и тогда, когда верю в тело. Нужно разобраться, как работает дух - несколько простых правил, - и тогда жить совершенной духовной жизнью совсем легко.
- Провода прямо по курсу, - сказал ведомый.
Зачем им тут провода? В мире духа провода не нужны и в телефонах нет необходимости.
- Роджер. Провода, - сказал я. - Попрактикуюсь, как летать сквозь них. Они здесь не проблема.
Через несколько секунд наши аэропланы встретились с проводами и прошли сквозь них. Ничего не случилось.
"Все отлично, - подумал я. - Здесь катастроф не бывает. А что мне нужно на Земле для мгновенного исцеления?"
Практика.