- Думаю, у меня есть миссия. Я сделаю все, что нужно, чтобы восстановиться. Но мне не нужна жизнь без полетов! - следующие слова словно бы всплыли из какого-то заброшенного уголка моей памяти. - Ты тоже, Пафф. Ты спасла мне жизнь! Я починю нас обоих.
- Я тоже? - в ее голосе прозвучала нотка надежды. - Ты все еще лежишь в больнице и при этом уже планируешь восстановить меня?
- Восстановить нас. Не этого ли требует дух, когда мы выбираемся из-под обломков собственных жизней, - не требует ли он, чтобы мы превратили собственную жизнь в аффирмацию? Мы - совершенные проявления совершенной Любви здесь и сейчас. У тебя не останется никаких увечий.
- Правда? Ты и меня восстановишь?
Сама идея, что я могу этого не сделать, немыслима. Я сделаю все, что необходимо, и я знаю, что уже говорил об этом раньше во время какой-то встречи, когда был в коме. Не помню подробностей - но я давал это обещание. И если сегодня кто-то скажет мне, что это невозможно, значит, этот человек сам принадлежит обломкам. Мы снова полетим.
- Да, восстановлю. Я не самолетостроитель, Пафф, но я знаю одного человека…
- Во Флориде.
- Во Флориде. Валькария. Тот аэродром, где ты родилась в пространстве-времени.
- Как…
- Я выйду с ним на связь. Мы погрузим на грузовик твое тело, твои крылья, твой мотор, и ты проедешь эти 3000 миль до его ангара.
- Для меня будет… честью… снова летать с тобой.
Я дал обещание ей, она - мне.
Ангар наполнился светом и жизнью - а ведь еще час назад здесь было так тоскливо. Свет позолотил сломанные распорки Пафф. Она будет летать.
- Спасибо, Ричард.
- Ты ведь знала, верно? Ты уже слышала от меня это обещание раньше, во время той встречи. И ты спрашивала себя, вспомню ли я.
- Предполагалось, что ты не вспомнишь.
- А я и не помню. Однако уверенность в том, что мы оба останемся жить - ты и я, - это не интеллектуальное воспоминание, а эмоциональное. Я не помню слов - если там вообще произносились слова, - для меня важен лишь факт, что мы с тобой снова полетим.
- Только мысли, не слова, - подтвердила она. - И некоторые из них… впечатляют.
Ее торжественный тон насмешил меня.
- Вначале мне нужно будет исцелиться самому. Но еще до полного моего исцеления… твое тело отправится во Флориду. А там, через три-четыре месяца, ты снова будешь в небе. Если, конечно, ты не предпочтешь переместиться с земных небес в свои собственные.
- Не мои небеса, Ричард, наши небеса. Земные небеса - это смертная жизнь, обучение через иллюзии. А следующие небеса… это шаг выше. Однако я предпочту еще полетать с тобой тут. Нам ведь нужно завершить кое-какую историю, правда?
- Обязательно. Крушение было всего лишь одной главой нашей истории. Это, конечно, важная глава. В каждой повести должно быть испытание - удар, который может сокрушить всю историю. Но скоро все это останется позади. Мое тело исцелится, равно как и твое. И мы полетим.
- Твой выбор, - сказала Пафф. - С точки зрения смертных я буду спать… просто груда обломков. А настоящая я будет летать в небесах духа. Но когда ты призовешь меня обратно, я вернусь, - она улыбнулась. - Абсолютное подчинение.
Она на минутку задумалась.
- Возможно, с новым телом я стану немного другой. Наберись терпения - подожди, пока я вспомню, кто ты такой. Возможно, я буду напугана. Смертные - и люди, и самолеты - медленно восстанавливают свой дух.
- Да, ты такая же, как другие смертные, - сказал я с улыбкой. - Не сомневайся. Мне достанет терпения.
- Будем ждать.
- Возможно, ты захочешь другое имя, Пафф? Чтобы в нем отобразилась твоя решимость пройти это испытание?
- Мне мое имя нравится, - ответила она. - Если бы я была четырехмоторным транспортным самолетом, и ты совершал бы на мне беспосадочные кругосветные перелеты… я и тогда оставалась бы Пафф. Ты знаешь, что означает мое имя: хрупкая и в то же время вечная, совершенное проявление любви, - она усмехнулась. - А ты сам хочешь новое имя?
- Ну уж нет, благодарствую, - рассмеялся я. - Оставим прежние имена. До скорого, Пафф.
- Пока, Ричард.
Цвета поблекли, ангар снова погрузился во мрак, безжизненные обломки Пафф на полу.
Ее жизнь, как и моя, продолжится после смерти. Что там говорил Шимода?
Когда приходит бедствие и когда приходит благословение, всегда задавай себе вопрос: "Почему я?"
Причина есть. Ответ есть.
Глава седьмая
Мир пространства-времени и видимых форм порой бывает потрясающе красив.
Но не принимай его за реальность.
Пришла полночь, может быть, тысячная полночь с тех пор, как умер Лаки. И вдруг я ощутил его вес на моей больничной койке. А я ведь не раз слышал подобные рассказы - о том, как наши любимые животные после смерти приходят, чтобы еще раз прикоснуться к нам.
Тела рядышком нет - только тяжесть, - но я точно знаю, кто это.
- Привет, Лаки, дружище!
Ни лая, ни звука - лишь ощущение знакомого тела. Я отчетливо представляю себе, что он есть где-то тут, во тьме, - мягкая шерсть, темно-серое с бронзой туловище, белоснежные лапы и такой же белый галстук на груди… выглядит он очень представительно.
Сколько раз мы с моим шелти бегали по полям и лугам возле нашего дома - Лаки любил притаиться в высокой траве, чтобы через несколько секунд пружиной взлететь высоко над зеленью и большими скачками помчаться ко мне. Как прекрасен он сейчас, в ночи… эти темные глаза устремлены на меня. И мысли вместо слов:
- Привет, Ричард. Побегаем?
- У меня тут маленькая проблемка…
Он обдумал мой ответ.
- Пока я жил на Земле, у меня тоже была проблема, - наконец произнес пес. - А сейчас нет. Кстати, вот здесь ты вполне можешь побегать.
И тут я проснулся в месте, напоминающем мой дом - но не совсем. Здесь все очень ухоженно - совсем не так, как в тех диких местах, где я живу. И здесь я действительно могу бегать - как и обещал Лаки.
Сам он трусит рядом со мной, как в прежние времена.
Я перешел на шаг, чтобы и ему не приходилось спешить. Солнце разрисовало тропинку узором - летняя игра света и тени в лесу. Тихий полдень.
- Что с тобой тут происходило, Лаки? Все это время - с тех пор, как ты ушел.
- Не ушел, - ответил он. - Послушай: Не ушел!
Смерть - это детская вера в место, вера в пространство и время. Друг для нас реален, пока он близко, пока мы можем видеть его, пока можем слышать его голос. Когда же он переходит в иное место и умолкает - он ушел, он мертв.
Самому Лаки было проще, чем мне: он мог быть со мной, когда только пожелает, и только удивлялся, почему это я его не вижу и не глажу. Затем он понял, что таковы мои верования. И однажды они изменятся.
И теперь моя ограниченность уже совсем перестала печалить его. Эта проблема свойственна всем смертным.
- Я всегда был с тобой, - сказал Лаки. - Однажды ты это поймешь.
- Лаки, а каково это - умирать?
- Совсем не так, как виделось вам. Вы были так печальны. Вы с Сабриной обнимали меня, а я просто поднимался над телом. Ни малейшей печали, никакой грусти. Я делался все больше и больше… становился частью всего. Я в воздухе, которым вы дышите. Я всегда с вами.
- Эх, Лаки. Как я по тебе скучаю!
- Ты скучаешь, потому что не видишь меня, - но я же здесь! Я здесь! Я - все то, что ты любил во мне. Я - дух, и именно это и есть тот самый Лаки, которого ты любил! Я не ушел, не умер - не было такого никогда! Ты каждый день гуляешь по полям с Майей и с Жа-Жа, и я всегда бегу рядом!
- А они тебя видят, Лаки?
- Майя иногда видит. Она на меня лает, но Жа-Жа видит только пустое пространство, ты тоже не обращаешь внимания…
- А почему она лает?
- Возможно, я виден ей не полостью.
Я рассмеялся.