Мотор чуть притих. "Решительный" замедлил ход, и разделенный по диагонали флаг заполоскал в воздухе несколько спокойнее.
- Носовой впередсмотрящий, занять пост у трапа по правому борту.
- Есть занять пост у трапа.
Мы приближаемся к маленькой парусной шлюпке. Ее главный парус кое-как собран и подвязан после аварии - насколько это удалось двум горе-мореплавателям. Видно, что обе белки испытывают огромное облегчение оттого, что спасательный катер хорьков все-таки сумел их обнаружить.
- Впередсмотрящий левого борта, подготовить трос для буксировки.
- Есть.
Худощавый хорек сбежал вниз по лестнице и стал рядом с Бетани, которая как раз подрулила к шлюпке белок.
- Боа, стоп машина.
- Есть, стоп машина! - Урчание сдвоенных винтов затихло.
Бетани развернула катер и легла в дрейф параллельно с лодочкой. Винсент подал белкам лапу, помогая взобраться на борт, Харлей подхватил трос, заранее привязанный к носовому кнехту, прошел на корму, дождался, пока шлюпка прошла вдоль правого борта, оказавшись позади, и прикрепил трос к буксировочному кнехту.
- Винт чист, - крикнул Харли.
- Боа, малый вперед.
- Есть, малый вперед.
Мотор сбросил несколько оборотов, приводя винты в движение, и мы стали набирать ход.
- Смотри-ка, - сказал я. - Ты все еще занимаешься этим, хотя книга была опубликована довольно давно.
- Та книга не обо мне одной, - ответила Бетани, - она о спасательной службе хорьков. До того у нас истории не было, но ты взялся за перо и все это появилось: годы службы, вся наша история, придуманная и осуществленная, когда ты писал эту книгу.
- Многие годы стали реальностью, когда я написал эту повесть? Книга изменила вашу жизнь?
- Да. Это сделали твои слова, игра твоего воображения. Наше время - время воплощения воображаемых историй. Позволь мне поблагодарить тебя.
- А я и не знал.
- Книга сейчас ходит по миру. И те, кто ее прочел, теперь тоже знают нашу историю. Не только мы, но все хорьки из Хроник имеют свою маленькую историю, которая может изменить многих из нас - и воображаемых хорьков, и смертных. Ты ведь об этом не знал, верно?
- Я люблю истории. Люблю вас всех.
- И мы тебя любим, Ричард. Ты в своих повестях рассказал о кодексе хорька, о том, что среди хорьков нет злодеев, и о том, что мы всегда следуем своим наивысшим идеалам. Возможно, раньше никто такого не делал - никто так не писал о нас, - но теперь появилась твоя книга, и ничто отныне не может отменить нашу доброту по отношению друг к другу и по отношению к людям.
Она нажала кнопку внутренней связи:
- Впередсмотрящий правого борта, "Решительный" в твоем распоряжении. Встань на рейд в десяти лапах от берега возле леса, отвяжи шлюпку и высади экипаж на берег.
- Есть принять командование.
Пушистой молнией вниз по лестнице на мостик примчалась Кимико.
- По вашему распоряжению принимаю командование, мэм.
- Командование передаю, - сказала Бетани, и Кимико приняла штурвал из ее рук, бросив быстрый взгляд на меня.
Капитан провела меня вниз на палубу.
- Все эти истории - сама любовь, переложенная на бумагу, знаешь ли ты об этом?
- Конечно.
- А любовь - единственная сила во Вселенной. Ты сделал нас реальными… никто до тебя. Осознаешь ли ты свое влияние на людей?
- Нет. Я пишу о приключениях, - я улыбнулся капитану. - И немножко о любви.
- Возвращайся к смертной жизни, Ричард. Наши жизни тесно переплетены с твоей. Мы - твои ученики и в то же время учителя. Мы никогда не умрем. Как и ты.
Она сняла свой шейный платок с цветами своей лодки и своей команды и повязала его мне.
- Бетани…
- От всей команды. От каждого из нас. Пока живы, мы будем нести с собой твою любовь.
Покидая судно, я отсалютовал флагу и капитану - таков обычай хорьков.
- Спасибо тебе, дорогая Бетани.
И она исчезла. В один миг исчезли "Решительный", Харли, Кимико, Боа, Винсент, Бетани… Книга. Однако для меня мир хорьков и их благородный Кодекс продолжают жить.
Как могу я забыть их истории?
Глава шестая
О, скорбь и умирание - совершенно разные состояния сознания.
Один видит полночь, другой - дивный рассвет.
Один видит смерть, другой - Жизнь, какая не являлась ему никогда прежде.
Больница. Это тюрьма.
Как сбежать? Когда глаза закрыты, они видят иначе, слышат иначе.
В ангаре сумрак - тени и тишина. Я увидел обломки Пафф - моей амфибии. Они аккуратно сложены на цементном полу.
Это похоже на смерть: обломки правого крыла, погнутые и поломанные распорки, вся верхняя часть фюзеляжа, от носа до хвоста, помята, искорежена, разбита в результате падения вверх колесами. Очень похоже на смерть.
- Ох, Пафф! - вскрикнул я.
- Ричард? - отозвалась она заспанно.
- Ты в порядке? - спросили мы одновременно в два голоса.
- Со мной все хорошо, Пафф. Пара царапин. Но сдается мне… ты приняла на себя весь удар.
- Нет. Ты сейчас смотришь на мое смертное тело. Подозреваю, что я и сама бы воскликнула "Ох!", если бы увидела тебя сейчас.
Я рассмеялся.
- Я - не тело, Пафф. Как и ты.
- С тобой все хорошо.
- Я не помню крушения. Мне сказали, что я не погиб лишь благодаря тому, что сделала для меня ты за последние две секунды.
- Я старалась, Ричард. Я в порядке. Неразрушимая.
И вот она уже стоит тут - ее безупречная форма гордо возвышается посреди ангара, увенчанная мотором. Цепи смертного мира соскользнули с фюзеляжа, не причинив ни малейшего вреда. До чего же прекрасный символ - ни единой царапинки на лакированных боках.
- Я рада, что у меня получилось. Мне нравилось иметь тело. Однако это ощущение опасности… не очень-то приятно осознавать, что моя жизнь здесь, на Земле, зависит от столь хрупкого и ранимого тела. Ветра, столкновения, провода. Но все же у этого есть какой-то смысл, - она улыбнулась. - Не знаю какой, но смысл есть.
Глубокая мысль. Если мы духи - неразрушимые, - тогда почему тревожимся о телах?
- У нас нет тел, Пафф. Мы вообразили их - ради забавы, ради историй, ради трагедийности. Вот и ты сделала то же самое. Твоя история состояла в том, чтобы погибнуть, защищая своего пилота в крушении здесь, на Земле.
Долгое молчание. Затем тишину нарушил ее спокойный голос:
- Я сделала, что могла. Лучше уж я, чем ты. Основная часть удара пришлась на крыло, - она на пару секунд замолчала, заново переживая случившееся. - Для тебя ведь полеты тоже закончились?
- Ну, это вряд ли! Я летал большую часть своей жизни, и возможно, здесь, на Земле, на это потребуется некоторое время… но я вернусь к полетам. Возможно, через несколько месяцев. Если нет, то я просто умру, Пафф. Нет смысла жить здесь, если я не смогу летать.
У нее не было никаких причин для крушения. Это все - не ее проблемы. Это я не заметил проводов. Это мне нужна была какая-то встряска, чтобы жить дальше.
- Прости, Пафф. Это я виноват. Не увидел проводов.
- Нет. Я тоже виновата. Я заметила провода за секунду до крушения, но думала, что мы пролетим. Ошиблась…
- Тебя отстроят заново, - продолжила она после паузы. - Ты ведь пока еще не хочешь покидать Землю, верно?