Дон мог бы сказать: "Нет", - но он ответил иначе:
- Есть. Больницы - это мыслеформы, сновидения для тех людей, которые верят в смерть-от-болезни.
"Что за странная идея", - подумал я.
Мне казалось, что каждый человек, умерший от болезни, должен сразу же почувствовать облегчение после ухода из мира смертных. Именно так сделал я сам в своей коме.
Оба аэроплана остались невредимы. Я слишком привык, что так не бывает: если бы я решился прикоснуться к другой машине в полете - мы трупы! А вот и нет. Абсолютно никакого вреда - мы просто накладываемся друг на друга.
Дон повернул влево и заложил крутой вираж. Я поддал газу и повторил маневр.
- Идея проявления любви неподвластна разрушению, - сказал он. - Почему Пафф осталась невредима? Ты сам увидишь. Ее дух остался не затронут несмотря на то, что тело в земном времени превратилось в груду обломков.
Я это увижу? В моем будущем? Отличная весть! Думая об этом, я повторял маневры Дона: вывел Флита из виража и полетел прямо, несколько сбросив газ. Какое же это удовольствие - летать с ним!
- Ты совершенное проявление совершенной Любви, здесь и сейчас, - сказал Дон. - Вначале поверь в это, затем пойми это, и твое материальное тело исцелено.
- А врачи говорят, что исцеление станет результатом их мастерства, - заметил я, - их хирургического вмешательства, их лекарств!
- Иногда они действительно спасают. Иногда им удается реализовать свою любовь - исцеляет их собственная вера.
Мое тело приковано к постели в сером бетонном здании в том пространстве-времени, в которое я верил всю жизнь. И в то же время мы летим над дивными ландшафтами, столь же прекрасными, как земные.
Шимода - потрясающий учитель. Изменить мое сознание, научить меня летать духом над прекрасными землями духовного мира… я уже исцелен.
- Я не твой учитель, - сказал он.
- Да? Тогда скажи, кто он.
Его аэроплан устремился вниз, к полям, и стал парить над красочными склонами.
- Сам скажи. Каждая жизнь, которую ты придумал, все твои персонажи - они ведь не вымышленные. В процессе их создания ты увидел их дух, и вслед за этим они ожили в твоем мире. И эти учителя будут с тобой всегда.
- Все мои персонажи…
- Твои и не только - все, кого ты полюбил.
- Хорьки Бетани, Боа, Шайен, Сторми?
- Не только.
- Чайка Джонатан? Тинк? Моя маленькая Фея Идея?
- Конечно. И Флетчер, и Конни Шак Айн, и Маленький Принц, и Невил Шют, и Антуан де Сент-Экзюпери и Рэй Брэдбери. Подумай о них, пригласи их - и тебе явится представление или образ. При этом они тоже тебя удивят. Ты это знаешь.
Да. В глубине души я беседую со своими любимыми писателями.
- Невил Шют и Сент-Экзюпери, - сказал я, - а также мой друг Рэй Брэдбери - не вымышленные персонажи.
- Позволь предположить, - сказал Дон, - что они живут внутри тебя, верно? Точно так же, как и ты живешь в некоторых своих читателях. Неужели ты думаешь, что у тебя только одна жизнь, привязанная к твоей идее о теле?
- Да ладно тебе. Морочишь мне голову.
- Разве? Ты ведь тоже вымышленный персонаж, Ричард, пусть даже тебе снится сколь угодно реалистичный сон о жизни, - Дон рассмеялся. - То же самое касается - ты уж меня прости - и моей собственной вымышленной жизни.
Я посмотрел на Тревл Эйр, парящий в небе в тридцати футах от меня. Там летит мой учитель, который некогда был Спасителем, а теперь стал моим другом.
- Дональд Шимода, - сказал я, - ты вымышленный, но кажешься очень реальным!
- Как и ты.
Посреди простирающегося под нами ландшафта я увидел широкую травяную взлетно-посадочную полосу. Одним концом она упиралась в большой деревянный ангар, возле которого припаркован биплан J-1 Standard. А ведь мне уже доводилось взлетать с этой полосы!
- Иду на посадку, - сказал я, - это место мне знакомо!
- Желаю хорошо провести время, - сказал он. - Говорят, тут можно приземлиться лишь после того, как твой срок на Земле подойдет к завершению. Не знаю, правда ли это.
Знает, конечно.
- А могу ли я пробраться туда незамеченным? - спросил я.
- Попробуй, если хочешь. Время здесь течет иначе. После приземления ты увидишь своего пса Лаки, встретишь старых друзей, - он провел нас по широкому кругу над аэродромом. - Духи смертных пребывают здесь и не покидают это место даже тогда, когда кто-то решает родиться в качестве смертного.
Какие прекрасные места! Видимо, он много знает обо мне и о моей собаке. Я так скучаю по Лаки. Он прав. Если я снова встречусь с Лаки, то уж здесь и останусь.
Время течет иначе? В момент рождения мы отправляем на Землю только некоторую часть нас? А что делает другая часть, пока мы пребываем среди смертных? Подкидывает нам идеи, чтобы мы могли их обдумывать и излагать на бумаге? Предлагает различные жизненные пути? Эта вторая часть - наш духовный проводник?
- Дональд, а ты?.. - слишком сложно на данный момент. Не хочу пока этого знать. - Ладно, забудь.
- Оставим кое-что на потом, - сказал он.
- Я не стану приземляться, - сказал я. - Мне нужно снова увидеть Сабрину, продолжить свою жизнь на Земле. Это мой долг перед ней. Она не давала согласия, чтобы я погиб в этом крушении. Она постоянно повторяет эту молитвенную аффирмацию:
"Ты - совершенное проявление совершенной Любви, здесь и сейчас".
- Наши наивысшие молитвы и аффирмации, - сказал он. - Они есть Любовь. Ты это знаешь.
Его аэроплан растаял в тумане. Или же это я сам улетел прочь, задумавшись о земной жизни.
Панель приборов Флита замерцала и растаяла, мир наполнился вечерней серостью - цвет больницы. Я размышлял обо всем, что сказал Шимода, - о творческой природе нашей земной жизни, о воплощении наших фантазий, о том, что некоторая часть нас ждет в загробном мире, на небесах. Волки на ходулях.
Вошла медсестра и увидела, что я улыбаюсь.
- Проснулись? - спросила она.
Глава пятая
Пройдет немного времени, мы сможем взглянуть на все со стороны и увидим, зачем нужно было выравнивать эту площадку, - поймем, для чего было расчищено место в нашей жизни.
Я не слишком страдаю от боли тут, в больнице, - во всяком случае, не слишком замечаю ее.
Куча времени, чтобы размышлять и воображать. Зачем администрация приносит в палаты пациентов все эти стерильные телевизоры, когда нам необходимо войти в контакт с воображаемыми жизнями, которые связаны с нашими реальными? Пробуждаются наши духовные друзья - и стены неверия вдруг становятся много ниже именно тогда, когда нам больше всего нужно встретиться с ними!
Шимода сказал, что созданные мною персонажи не прекращают свое существование с остановкой потока слов. Их жизнь продолжается. Я могу увидеться с ними в любой момент их бесконечной жизни и стать свидетелем их приключений, которые не попали на страницы моих книг. Они - все они - мои учителя.
Именно здесь, в больничной палате, в мой мир проскользнула Хорьчиха Бетани - в полусне ярко затрепетал вишнево-лимонный флаг ее спасательной шлюпки, а также форменный шейный платок тех же цветов.
Какое удовольствие видеть ее снова!
Отдавая честь, Бетани прикоснулась лапой к полю своей форменной шляпы:
- Разрешите взойти на борт?
Просьба была произнесена вполне серьезно и торжественно, и все же лицо ее тронула улыбка - она была рада меня видеть.
- Разрешаю, капитан, - ответил я.
Кровать и другие образы палаты растворились, сменившись белоснежными очертаниями ее спасательного катера J-101 "Решительный", который как раз отчалил от пристани и легко понесся по морским волнам в западном направлении.
Я подмигнул Бетани:
- Это я гость на твоем катере! Так что именно я должен бы был просить у тебя позволения взойти на борт.
- Ты не осознавал этого, поскольку тогда еще не покинул больницу, - ответила она. - Взойти на борт разрешаю.
Я смотрел на расходящуюся клином высокую кильватерную волну цвета соли.
- Это тренировочный выезд?
- Нет. Там пара белок терпит бедствие в полумиле от берега. Они потеряли управление своей парусной лодкой в результате обрыва фала. Позвали на помощь. Мы отбуксируем их к берегу, поближе к лесу.
- И много ли белок приходится подбирать в море?
- Не слишком, - ответила она с улыбкой.
- Крысы и мыши, - сказал я, - оказавшиеся в беде после крушения человеческих кораблей.
Я знал это потому, что сам об этом писал.
- Да, таких довольно много, - кивнула Бетани, - а еще сколько-то хорьков. Искатели приключений. Как правило, малыши. Никогда… очень редко приходится спасать взрослое животное.
Из динамика внутренней связи на мостике раздался голос:
- Капитан, впередсмотрящий правого борта видит лодку с белками по правому борту. Пеленг ноль-один-четыре.
Бетани подтвердила прием информации, полученной от Кимико:
- Ноль-один-четыре, - затем повернула штурвал на несколько градусов вправо. - Прошу прощения, - бросила Бетани мне и заговорила в микрофон: - Боа, сбавить ход до малого.
- Есть сбавить до малого.