ДЖИНН. Вы чудак, Петя.
ПИТЕР. Нет, так не пойдет. «Петя» и «вы» — несовместимы: «Петя» — это «ты»!
ДЖИНН. Идет… И что же получилось из любви улана и красавицы со странным именем?
ПИТЕР. Вот, пожалуйста! (он кивнул в сторону РОЛАНА) — Шалопай! Он тебе что, ничего не рассказывал?
ДЖИНН. Нет… Он больше про пациентов.
РОЛАН. Папа, мы совсем недавно познакомились.
ПИТЕР. Сколько это — недавно, сколько?
РОЛАН. Полтора года…
ПИТЕР. Всего?! Ну это, конечно, не время, это не срок. Полтора года — это «фу»! (ДЖИНН) Я встретил его мать в восемь часов пятнадцать минут…
ДЖИНН. Какая точность!
ПИТЕР. Я — швейцарец. К девяти она мне рассказала всю свою жизнь, к десяти я ей рассказал свою, а в полночь мы признались в любви. Стояла удивительная белая ночь. Каменные львы с шарами удивленно смотрели на нас… Куда-то на своем коне скакал мой тезка Пётр, и Нева тихо пела внизу.
— Je vous aime! — сказал я.
— Я люблю тебя, — ответила она по-русски.
ДЖИНН. Ты знал русский, Петя?
ПИТЕР. Несколько ругательств. Но к этому моменту они не подходили.
ДЖИНН. Она знала немецкий?
ПИТЕР. Да, три слова: Хенде хох! Гитлер-капут! И «Warum?!» Но и это не подходило к моменту… И все-таки мы поняли друг друга… Как все было прозрачно и ясно. Как белая ночь… Быстро неслась кибитка в то время… И веселый ветер свистел в ушах. До сих пор он еще там посвистывает…
ПИТЕР откинулся в кресле, и взгляд его улетел в Альпы.
ПИТЕР (РОЛАНУ). Так, значит, ты работал, лечил людей. И один раз даже потерял голову. И это очень не мало. Можно потерять раз и навсегда. Как твой отец… Пожалуй, это самый лучший вариант — потерять раз и навсегда. Потому что, когда теряешь голову много раз — то много раз ее и находишь. А это скучно — найти свою голову. Это так скучно… Веселее всего жить без нее… И вообще, ребята, мы все не тем занимаемся! А, как вы считаете? Надо бы все бросить и научиться останавливать мгновение. Представляете, остановить прекрасную секунду? Их ведь не так много, даже у таких веселых и удачливых людей, как я… Неужели их нельзя как-то задержать, зафиксировать, а? Представляешь, ДЖИНН, наш Вася находит средство, и все мы останавливаем момент, когда нам сказочно хорошо, и всю нашу жизнь тянется это удивительное мгновение — и нам хорошо всегда. И решены сразу все проблемы… А, Вася, займись…
РОЛАН. Хорошо. Я подумаю… Но мне кажется, это больше подошло бы тебе.
ПИТЕР. Ты все-таки мой сын, ты чувствуешь папу… Я как раз именно этим и занимался… Все эти годы.
РОЛАН. И остановил?