ПИТЕР. Чтобы он позвал ее.
ДЖИНН. Она была его дочерью?
ПИТЕР. Почему вы так подумали?
ДЖИНН. Но они же жили в одной квартире.
ПИТЕР. В этой квартире жило население небольшой деревни. Двадцать девять человек размещалось в ней. Потому что это была коммунальная квартира, ДЖИНН. Двадцать девять человек — и одна кухня, один туалет и один балкон, который принадлежал Ивану Петровичу. И отставной капитан звал ее, она выходила на балкон и я пел, пока не приходил лейтенант милиции Угрюмов… А тут нет лейтенантов — и ты не поешь, Вася.
ДЖИНН. Может, именно поэтому?..
ПИТЕР. Вася, у меня к тебе маленькая просьба.
РОЛАН. Папа… не надо, я тебя прошу.
ПИТЕР. Но ты же еще не знаешь, какая!
РОЛАН. И все-таки не надо…
ПИТЕР. Ты, оказывается, знаешь меня… Ну, давай, приступай…
РОЛАН. К чему?
ПИТЕР. А я думал, что ты понял.
РОЛАН. Н-нет.
ПИТЕР. Спой! Сейчас ДЖИНН выйдет на балкон, ты — под, и пой. ДЖИНН, вы не против?
ДЖИНН. Я уже иду.
ПИТЕР. (РОЛАНУ) Ну, а ты? Поторапливайся!
РОЛАН. Папа, я не умею петь.
ДЖИНН. (с балкона). Вася, я жду… Долго ты там?
РОЛАН. Меня зовут РОЛАН! И сядь на место. На балконе холодно. Ты простынешь.
ПИТЕР. Ерунда! В Ленинграде было холоднее. Романс согревает, кровь начинает кипеть на морозе!.. Вася, что ты будешь петь?
РОЛАН. Ничего!