— Гитлер — другое дело.
— Разве? — Стив напрягся. — Маляр-обойщик? Другое дело? Забавно! Никто не распознает убийцу, пока не станет слишком поздно.
— Ладно, допустим, я тебя укокошу, — предположил Грек. — Как я докажу, что ты — будущий диктатор? Ты мертв. Значит, не диктатор. Концы с концами не сходятся. И меня упекут в каталажку.
— В том-то все и дело.
Темпл разглядывал картину на стене. Плакат предвыборной кампании розоволицего человека, так и пышущего здоровьем, с жесткой седой шевелюрой и распахнутыми синими глазами. Под портретом было написано «Дж. Х. Маккракен — кандидат в конгрессмены, XIII округ».
В глазах у Темпла потемнело, его заколотил озноб. Он встал, дико озираясь. Провел руками перед глазами и закричал:
— Грек! Какой сегодня день? Я забыл! Я забываю важные вещи!
Голос Грека звучал словно в эхокамере:
— Пять часов вечера, 11 января. С тебя десять центов, пожалуйста.
— О, да. Да. — Стив стоял, покачиваясь, и не сводил взгляда с плаката с Дж. Х. Маккракеном, кандидатом в Конгресс. — Значит, у меня еще есть время. До убийства Эллен осталось три дня…
— Что такое? — спросил Грек.
— Ничего, ничего, — ответил Стив, положив на стойку две пятицентовые монетки.
Через мгновение он уже стоял перед дверью кафетерия, отворяя ее, а вдогонку, за миллион миль раздавался голос Грека:
— Уже уходишь?
Стив ответил:
— Да, пожалуй. — А потом спросил: — Грек?
— Что?
— У тебя так бывало, что тебе снится миллион кошмаров, ты просыпаешься в ужасе, сдавленный теменью, а потом засыпаешь, и тебе снится нечто возвышенное и прекрасное, стремительное и сияющее, как звезды? Это хорошо, Грек. Это перемена. Все ужасы забываются на время. Впервые за многие годы ты пробуждаешься живым. Вот что со мной произошло, Грек…
От его прикосновения дверь отворилась. Вошел туман, холодный и солоноватый, назло теплым ароматам снеди. Он погружался в раздумья, опасаясь, что забудет про Эллен, про машинку и будущее. Забывчивость ему ЗАПРЕЩЕНА. Навсегда. Вот же на стене висит портрет Дж. Х. Маккракена. Отбросьте «Мак», и останется написать его фамилию с буквы «К». Он производил впечатление порядочного человека, любящего мужа и отца.
Нравится ему или нет, но отныне Дж. Х. Маккракен один из тех, кого Стиву предстояло убить! Вот что ему следовало помнить.
Ему вспомнилось кое-что еще. Первые, неосознанные ироничные слова, напечатанные им на машинке позапрошлым вечером:
«Настал черед всем добропорядочным гражданам протянуть руку помощи…»