Ай!.. Ах, царь небесный! Да ведь меня всего издергает. Я этак жить не могу… (Подходя к Атуевой.) Понимаете ли, сударыня, я этак жить не могу! Что ж, вы меня уморить хотите?..
Те же и Кречинский, входит бойко, одет франтом, с тростью, в желтых перчатках и лаковых утренних ботинках.
Кречинский. Петр Константиныч, доброе утро! (Поворачивается к дамам и раскланивается.) Mesdames! (Идет, жмет им руки.)
Нелькин (стоя в отдалении, в сторону). Во! ни свет ни заря, а уж тут…
Кречинский что-то рассказывает с жестами и шаркает.
Скоморох, право, скоморох. Что тут делать? забавляет, нравится…
Дамы смеются.
Во!.. О женщины! Что вам, женщины, нужно? желтые нужны перчатки, лаковые сапоги, бакенбарды чтоб войлоком стояли и побольше трескотни!
Кречинский идет к углу, кладет шляпу и палку, снимает перчатки и раскланивается молча с Нелькиным.
Ах, Лидия, Лидия! (Вздыхает.)
Кречинский (показывая на колокольчик). Анна Антоновна! а это что у вас за вечевой колокол повесили?
Атуева (робко). Вечевой? как вечевой?
Кречинский. Громогласный какой-то.
Муромский (идет к Кречинскому и берет его за руку). Батюшка, Михайло Васильич! отец родной! спасибо, от души спасибо! (К Атуевой.) Что, Анна Антоновна, а? Да я уж и сам чувствую, что не в меру.
Кречинский. Что такое?
Муромский. Помилуйте! как что? Да ведь это напущение адское! болен сделался. Именно вечевой. Вот здесь как вече какое собирается.
Кречинский (идет к колокольчику, все идут за ним и смотрят.) Да, велик, точно велик… А! да он с пружинкой, à marteau… знаю, знаю!..
Нелькин (в сторону). Как тебе колоколов не знать: это по твоей части.
Атуева (утвердительно). Это мне немец делал.
Кречинский. Да, да, он прекрасный колокольчик; только его надо вниз, на лестницу… его надо вниз.
Муромский. Ну вот оно! как гора с плеч… (Отворяет дверь на лестницу.) Эй, ты, Тишка! епанча! пономарь пустой колокольни! поди сюда!..
Является Тишка.