— Боюсь, он тебе не поможет. Я здесь переночую, а утром первым делом найду одного или двух парней, которые помогут отнести тебя в долину.
Виктор покачал головой.
— Потеря времени. Я умираю. В этом сомнений нет.
— Ерунда. Тебе нужен доктор, соответствующий уход. Здесь это невозможно, — я оглядел темную, душную комнатушку.
— Обо мне не думай, — настаивал Виктор. — Важнее помочь другим.
— Кому?
— Анне, — у меня перехватило горло, а он продолжал: — Она все еще тут, знаешь ли, на Монте Верита.
— То есть она по-прежнему за теми стенами и никогда не покидала их?
— Поэтому я в этой деревне, — ответил Виктор. — Я приезжаю сюда каждый год, с самого начала. Я наверняка писал тебе об этом после войны. Двенадцать месяцев тихо и скромно я живу в маленьком портовом городке, а затем еду к Монте Верита. В этом году я приехал позже, потому что приболел.
Я не верил своим ушам. Что за жизнь избрал для себя Виктор, без друзей, без интересов, долгие месяцы ожидания бесцельного ежегодного паломничества.
— Ты хоть раз видел ее?
— Нет.
— Ты писал ей?
— Каждый год я привожу письмо. Оставляю его под стеной и возвращаюсь на следующий день.
— Письмо забирают?
— Обязательно. А я получаю плоский камень с нацарапанным на нем ответом. Камни я забираю с собой. Я храню их в моем доме.
Пронесенная сквозь годы верность Анне раздирала душу.
— Я пытался изучить эту религию, веру. Зародилась она очень давно, куда раньше христианства. Есть древние книги, в которых она кратко упоминается. Время от времени я натыкался на них, беседовал со стариками, учеными, интересующимися мистицизмом, культами древних галлов, друидами. И в каждом источнике я читал о могуществе луны, которая может дать людям вечную молодость и красоту. Между горцами тех времен существовала сильная связь.
— Можно подумать, Виктор, что и ты поверил во все это.
— Поверил. Как и те немногие дети, что остались в этой деревне.
Разговор утомил Виктора. Он потянулся к кувшину с водой, стоящему у кровати.
— Послушай, аспирин тебе не повредит, даже поможет, если у тебя высокая температура. Возможно, тебе удастся уснуть.