Я направился к дому, над которым поднимался дымок, и постучал в дверь. Пару минут спустя ее приоткрыл подросток лет четырнадцати, оглядел меня и, обернувшись, кого-то позвал. Появился мужчина моего возраста, обрюзгший, с ничего не выражающим взглядом. Он заговорил на местном диалекте, тут же заметил, что я не понимаю ни слова, и перешел на язык долины.
— Вы доктор?
— Нет, я иностранец, приехавший сюда в отпуск, чтобы полазить по горам. Если вы не возражаете, я хотел бы остановиться у вас на ночлег.
Его лицо вытянулось.
— У нас тяжелобольной. Я не знаю, что делать. Из долины обещали прислать доктора. Вы никого не встретили?
— К сожалению, нет. По тропе я шел один. Кто болен? Ребенок?
Мужчина покачал головой.
— Нет, нет, детей в деревне нет.
В его взгляде мелькнуло отчаяние, но я не представлял, чем смогу помочь. Лекарств с собой я не брал, за исключением пакета первой помощи и флакона аспирина. Аспирин мог бы пригодиться при высокой температуре, поэтому я вытащил флакон из рюкзака и протянул мужчине.
— Это таблетки. Могут помочь.
Мужчина пригласил меня в дом.
— Пожалуйста, посмотрите сами, что с ним.
С неохотой принял я приглашение, но поступить иначе не мог. В комнате на узкой кушетке у стены, закрыв глаза, укрытый двумя одеялами, лежал мужчина. Бледный, небритый, с заострившимися чертами лица, указывающими на близость смерти. Я приблизился, пристально посмотрел на него. Его глаза раскрылись. Какое-то мгновение мы молчали, не веря увиденному. Затем он протянул руку и улыбнулся. Виктор…
— Слава богу… — прошептал он.
От волнения я потерял дар речи. Виктор что-то сказал хозяину дома на местном диалекте, вероятно о том, что мы — давние друзья. Тот кивнул и ушел. А я остался у кушетки, сжимая руку Виктора.
— Давно ты болеешь?
— Почти пять дней. Плеврит. Такое со мной бывало и раньше. Правда, на этот раз я чувствую себя хуже. Старею.
Вновь он улыбнулся. Несмотря на тяжелую болезнь, он почти не изменился, я видел перед собой прежнего Виктора.
— Ты, похоже, процветаешь, — продолжил он. — Просто благоухаешь достигнутыми успехами.
Я спросил, почему он не писал, чем занимался эти чуть ли не двадцать лет.
— Я порвал с прошлым образом жизни. Полагаю, ты поступил точно так же, хотя и по-своему. Уехав из Англии, я больше не возвращался туда. Что у тебя в руке?
Я показал флакон аспирина.