— И я даже не могу обедать на кухне вместе с вами?
Было бы очень просто все уладить, но Эли как раз этого не хотел, напротив, ему хотелось, чтобы румын оставался в доме чужаком.
— Вы можете с ней об этом поговорить. Но на вашем месте я не стал бы этого делать.
Впервые за все это время Эли осознал, что он завидует румыну. Он не смог бы объяснить, в чем именно. Ему не нравилось это чувство, но оно было сильнее его. Он добавил:
— Мадам Ланж с дочерью очень нуждаются в деньгах, которые вы им платите. И они довольно обидчивы. Если они почувствуют, что…
Он был удивлен, увидев, как расстроился его собеседник. Похоже, для Мишеля стало огромным разочарованием то, что он никак не мог сблизиться с остальными.
Его вопрос застал Эли врасплох:
— Я ведь вам не нравлюсь, правда? — И, поскольку тот не сразу нашелся что ответить, Мишель добавил: — Я чувствую, что вы не хотите быть моим другом.
В комнате стало почти темно, и овальное отверстие печи сверкало еще ярче.
— Я понял это в тот день, когда вы отказались пойти в город со мной.
— Я никогда не хожу в город, за исключением случаев, когда иду заниматься к своему преподавателю.
— Почему?
— Потому что у меня нет денег.
Настала его очередь говорить, и его голос дрожал, несмотря на все его усилия.
— А еще потому, что мне нравится быть здесь одному, в моем уголке. Я ни в ком не нуждаюсь.
Его раздражало, что Мишель смотрит на него с любопытством, словно не верит ему.
— Я никогда ни в ком не нуждался, даже в своих родителях.
Он сказал это из-за писем, и в его голосе прозвучала злость.
Незачем тешить себя иллюзиями, чтобы однажды обнаружить, что, несмотря на все свои убеждения, человек проводит всю жизнь в одиночестве.
— Вы чувствуете себя несчастным?
— Нет.
— Вы не любите людей?