На улице сгущались сумерки, скоро придется включать свет. Прямой профиль румына выделялся на фоне окна, возле которого он сидел, и Эли заметил его поразительное сходство с матерью, такое сильное, что в нем проскальзывало что-то женственное. Или же это было что-то детское? Его черные блестящие глаза были устремлены на собеседника с выражением искренности. Казалось, всем своим видом он говорил: «Мы сидим здесь вдвоем, и мне так хотелось бы открыть вам свою душу, попросить вашей помощи! Вы на три года старше меня. Вы знаете дом, людей…»
Но он произнес несколько другие слова. Со своим немного певучим акцентом он сказал:
— Все здесь так любезны со мной, может быть, даже чересчур любезны. Меня балуют, будто я какой-то особенный. Но меня это ставит в неловкое положение. Например, в полдень я один обедаю в столовой, словно меня за что-то наказали.
— Вас обслуживают отдельно только потому, что вы едите не то, что другие.
— Но я хочу есть то же, что и другие! И вечером также приносить свою коробку.
— Вы же попросили полный пансион.
— Потому что я не знал. Я думал, все так делают. Я не хочу отличаться от других, понимаете? И не решаюсь сказать об этом мадам Ланж, ведь она так старается.
Эли внезапно разозлился и не смог сдержаться.
— Потому что вы приносите ей прибыли больше, чем все мы трое, вместе взятые!
Это даже не было правдой. Точнее, это была лишь часть правды. Конечно, хозяйку интересовали деньги. Но в то же время в ее характере была потребность доставлять людям удовольствие, делать их счастливее, идти ради них на умеренные жертвы.
— Это правда? — тихо спросил Мишель, помрачнев.
— До сих пор у нее были лишь более или менее бедные квартиранты. Стан дает уроки гимнастики, чтобы оплачивать учебу. Даже мадемуазель Лола, которая здесь самая богатая, не может себе позволить полный пансион. Для таких, как вы, существуют другие пансионы.
— Мне хорошо здесь. Мне нравится моя комната, вся атмосфера дома. Я не хочу искать ничего другого.
Если бы он обнаружил бестактный поступок Эли, разговаривал бы он с ним столь же искренне?
— Я пришел к вам за советом. Как вы думаете, мадам Ланж рассердится, если я откажусь от специальных блюд и буду есть вместе со всеми?
— Она будет разочарована.
— Из-за денег?
— Да. И может быть, еще потому, что она гордится тем, что у нее наконец-то появился настоящий пансионер. Я слышал, как она рассказывала об этом соседке.
— И что она говорила?
— Что вы очень богаты и что ваша мать наверняка была в прошлом актрисой.
— Нет, она никогда не играла в театре. Значит, вы не советуете мне…
— Нет. Вам не следует ничего менять.