Все произошло так быстро, что он застыл на месте и не успел понять, смотрел ли румын на окна, проходя мимо. Ему казалось, что это было бы естественно, Мишель мог сделать это почти машинально, но у него не оставалось времени на размышления. Ему еще повезло, что в комнате было темнее, чем на улице. Поэтому в одну сторону занавески просвечивали больше, чем в другую, но, возможно, снаружи все-таки бросалось в глаза светлое пятно его лица?
Дрожащей рукой он засунул письма в ящик комода, который осторожно задвинул, стараясь производить как можно меньше шума.
Невидимый Мишель стоял на пороге и искал в кармане ключ.
У Эли не было времени дойти до кухни; он вышел из комнаты, прикрыл за собой дверь, протянул руку к входной двери, которую распахнул в тот самый момент, когда Мишель протягивал к ней ключ.
У него был удивленный вид, и Эли пробормотал:
— Это вы стучали по почтовому ящику?
На противоположном тротуаре стояла лишь старушка, одетая в черное.
— Нет.
— Значит, мне послышалось…
Возможно, удивление Мишеля было вызвано взволнованным видом поляка? Эли никогда не умел скрывать свои эмоции. Обычно его выдавало раскрасневшееся лицо и пылающие уши. Иногда он начинал заикаться.
— Я дома один… — тихо произнес он и направился к кухне.
Эли слышал, как студент вошел в свою комнату, и ему показалось, что тот не закрыл дверь. На кухне Эли сел на свое место, схватил карандаш и сделал вид, что работает, хотя его рука по-прежнему дрожала, а в висках стучала кровь. Он не мог бы сказать, сколько прошло времени. Он даже не услышал, как открылась застекленная дверь, и вздрогнул, когда рядом раздался голос Мишеля:
— Я вам не помешаю?
Эли украдкой бросил на него взгляд. Румын не выглядел рассерженным. Зато сам он чувствовал себя неловко. Может быть, Мишель еще не открывал ящик комода и коробку с рахат-лукумом?
— Вы не возражаете, если я посижу немного с вами? Я вижу, что вы занимаетесь, но…
Вполне возможно, что он специально пришел пораньше, зная, что мадам Ланж не будет дома после обеда. С несколько натянутым видом он сел с другой стороны стола, на место Луизы.
— Вы здесь живете уже давно…
Эли постепенно успокаивался, и его глаза блестели уже не так сильно.
— Обещаете, что честно ответите на мои вопросы?
Он молча кивнул.
— С тех пор как я здесь поселился, мне кажется, что я всех стесняю. Это так неприятно, что уже на второй день я чуть было не отправился искать другой пансион.
Эли не решился его спросить, почему он этого не сделал. Он еще недостаточно овладел собой для этого.