— Хорошо товарищ Сталин. Уже обжились на новых местах, освоились и плодотворно работают. Результаты уже есть, начат выпуск новых радиостанций для наших войск, а также усовершенствованны радары для ПВО. Направленные экспедиции нашли нефть и другие полезные ископаемые, также ведутся работы по усовершенствованию перегонного процесса, но тут возникли трудности. Товарищ Мальцев лишь краем касался этого аспекта и потому его знания отрывочны и недостаточны, но прогресс есть и максимум через полгода мы надеемся сможем получить высокооктановый бензин. Один из потомков увлекался авиацией и дал очень хороший отзыв по истребителю И-185 Поликарпова, но с двигателем М-82, по его словам он может на равных бороться с немецкими Мессершмитами и даже кое в чем превосходить их. Наличие высокооктанового бензина еще больше повысит характеристики самолета, так что работы по нему приказано форсировать.
— Это хорошо, а как там поживает товарищ Волков?
— Хорошо поживает товарищ Сталин, заканчивает формировать свою дивизию, уже получил почти всю технику, а между делом отличился при прорыве Смоленского котла. Почти полностью укомплектовал свой автопарк трофейными машинами и другим частям Красной Армии передал немало автомашин.
— Есть мнение, что негоже командовать такой дивизией простому полковнику.
— Будет сделано товарищ Сталин.
А затем снова был аврал, хватай мешки вокзал отходит, немцы внезапно нанесли сильный удар в направление Волхова, стремясь полностью перерезать снабжение Ленинграда и взять его в полное кольцо. Собрав силы в кулак, который наша разведка успешно проворонила, немцы в своем привычном стиле смогли проломить три линии полевых укреплений и рвануть к Волхову.
Дивизия, поднятая по тревоге, своим ходом двинулась в направление немецкого прорыва. Заморачиваться с железной дорогой не было ни какого смысла. Во-первых, нам уже требовалось для перевозки порядка двадцати эшелонов, слишком много техники у нас было, а во-вторых, пока мы загнали бы все на платформы, потом так же всё сгрузили, то особо во времени мы не выиграем, зато потеряем в мобильности. А ведь еще надо учитывать, что в небе господствует немецкая авиация и в эшелоне мы более уязвимы для неё, чем двигаясь своим ходом. Вот только погода подкачала, в свои права вовсю вступал генерал грязь. Последние дни зарядили дожди и дороги раскисли, а что будет с грунтовой дорогой, когда после дождей по ней пройдут танки и тяжелые грузовики? Хорошо хоть, что последние два дня дождей не было, но небо было пасмурным, так что просохнуть дороги не успели. Я ехал в середине колонны в своей КШМ, а следом за ней шла моя полноприводная эмка. Колонна растянулась на несколько километров, скорость значительно снизилась, просто быстрей по этой грязи ехать было просто не возможно и тут появились юнкерсы. Уже привыкшие, что советские колонны на марше практически беззащитны и с ними можно творить все, что захочешь, они смело рванули на штурмовку. Вот только в этот раз получился полный конфуз, немецких асов без всякого страха пошедших на штурмовку встретил целый шквал огня. К мобильным зениткам добавились крупнокалиберные ДШК с танков и тяжелых самоходок и ДТ на зенитных станках установленных в легких самоходках и БМП. Передовую тройку пикировщиков просто разнесли на части, когда с разных сторон на них скрестились трассеры зениток. Вторая тройка тоже была сбита на подлете, на неё мгновенно навелись зенитки после уничтожения ведущих пикировщиков, а третья, увидев, что их ожидает, попробовала отвернуть, одновременно с этим избавляясь от бомб. Из девятки пикировщиков только один, сильно дымя мотором смог убраться назад. Когда по самолетам одновременно бьёт пара сотен разнокалиберных стволов с разных сторон, то просто по закону больших чисел каждому самолету прилетит как минимум несколько снарядов или пуль. Будь самолетов больше, результат мог быть совсем другим, но для этого надо иметь данные разведки. Вот теперь от немцев можно ждать любой пакости, даже если бы мы достали и последний пикировщик, то все равно, голову даю на отсечение, что они уже успели сообщить своим об обнаруженной колонне противника.
От налёта мы отбились, но и немцы будут знать, что к их прорыву идет мощная колонна советских войск. Фактор неожиданности в какой-то мере утерян, по данным немецкой разведки наших войск в этом районе было мало, вот они и рассчитывали прорваться к самому Ладожскому озеру и тем самым замкнуть кольцо окружения вокруг Ленинграда. Если им это удастся, то потом прорвать кольцо, отшвырнув их назад будет очень тяжело. В нашей истории это стоило нашим войскам большой крови и они смогли это сделать только в январе 43-го года. Тогда на Волховском фронте шла страшная мясорубка и именно тут в 1942 году почти в полном составе погибла вторая ударная армия под командованием генерала Власова, который сдавшись в плен, перешел на службу к немцам и стал руководителем РОА.
Наше появления явно спутало им все планы, они не рассчитывали на столь скорое появление здесь столь значимых сил. Немцы противник не глупый, так что наверняка узнав от своей авиации, что к ним движется мощная бронеколонна красной армии, они постараются устроить нам засаду. Еще до нашего выхода, в штабе фронта я договорился о взаимодействии с нашей авиацией. Самолетов было мало, но я и не просил невыполнимого. Для того, что бы разобраться с противником мне и собственных сил вполне хватало, но всё упиралось в разведку. Мне просто жизненно необходимо было знать расположение войск противника, для нанесения максимально эффективного удара. Боеприпасы были ограничены и наносить ракетно-артиллерийский удар по пустоте я не мог. Вот именно для этой цели я и выбил себе пару МИГ-3. Именно МИГ-и на данный момент были наилучшим вариантом для ведения авиаразведки. Высотный истребитель, он имел довольно посредственную маневренность на малых и средних высотах, что привело к очень большим потерям при использовании его, как обычного истребителя, зато показал просто отличные результаты, как высотный перехватчик. В случае контакта с превосходящими силами немцев, он мог спокойно подняться на максимальную высоту, где имел преимущество перед противником и спокойно от него оторваться. (На данный момент МИГ-3 превосходил по скорости на высоте все имеющиеся у противника модификации Ме-109. Только предпоследняя модификация Ме.109G-6 имела туже скорость в 640 километров в час, а последняя, запущенная в серию уже под конец войны Ме.109К-4 имела скорость 720 километров в час.) Вот именно на них я и сделал свою ставку, они должны были сообщить мне о расположении прорвавшегося противника.
— Садавник, садовник, я дровосек, как слышишь меня, прием.
— Дровосек, я садовник, слышу тебя хорошо, прием.
— Садовник, наблюдаю скопление противника в квадрате 37 по улитке 3, с направлением в квадрат 37 по улитке 9, как принял, прием.
— Дровосек, понял тебя хорошо, продолжай наблюдение, конец связи.
Вот и отозвалась моя авиаразведка, до противника еще порядка 30 километров, грубо говоря час хода, это если где особо размытой дороги не попадется. Перед выходом мы как раз получили вместе с техникой и КШМ, она полагалась от батальона и выше, ведь в бою главное связь. Прошли уже те времена, когда командир на лихом коне возглавлял атаки своих войск, так сказать личным примером вдохновлял своих воинов на ратные подвиги. Сейчас задачи командира совершенно другие, у меня например личного командирского танка нет, его заменила КШМ, с мощной радиостанцией и трехметровым перископом с десятикратной кратностью. Их по моему заказу ограниченной партией изготовили на ЛОМО, хотя судя по всему наверно продолжат производить дальше, для новых КШМ. Трехметровая труба давала хороший обзор, а неплохое увеличение позволяло в подробностях рассматривать окрестности. Таким образом, не входя в зону действия огня противника, это за исключением тяжелой артиллерии, можно было без помех руководить боем.
Спустя полчаса пришло сообщение от авиаразведчика, что противник занимает оборону. Выбрав удобный для обороны участок, немцы стали лихорадочно закапываться в землю, готовясь встретить нас неожиданным ударом. А я со своим начштаба в КШМ наносил на карту данные авиаразведки. Двигатель машины ревел на повышенных оборотах, сказывалась начавшаяся осенняя распутица, но в целом мы продвигались вполне сносно. Гусеничная техника у нас рулит, по нашим дорогам это самое то, как говорится, то что доктор прописал. Достаточно узкие гусеницы легкой бронетехники компенсировались её относительно небольшим весом, она вся была в районе 10 тонн. Вот когда я возблагодарил бога, что смог поставить свои системы залпового огня на гусеничное шасси. Они перли не отставая от нас, а вот гаубичные дивизионы стали отставать. Даже трофейные полугусеничные немецкие тягачи с трудом тащили их по нашему бездорожью. Сейчас они были, как чемодан без ручки, и нести неудобно и оставить нельзя. «Дождь» при всех своих преимуществах имел один существенный недостаток, недостаточную дальность огня. Максимальная дальность составляла чуть больше 8 километров, в то время как гаубица М-30 била на 12 километров. Вот если сможем не допустить блокаду Ленинграда, то насяду на Зальцмана, пускай сделает для меня САУ и не с короткоствольной М-30 (СУ-122), а с длинноствольной А-19, которая бьёт уже на 18 километров. Пусть возьмет стандартный корпус от КВ, только без погона, и ставит на неё орудие дулом назад. Дешево и сердито, а спереди еще отвал поставить, что бы на него опираться при выстреле, компенсируя отдачу. Будет стрелять назад, в атаку им не идти, а для гаубиц это не существенно, зато решу проблему с дальностью стрельбы и проходимостью орудий.
Батальон майора Штольмана, после тяжелейших боев, после которых от его батальона осталась неполная рота, наконец был отведен в тыл, в Волхов, где и получил наконец долгожданный отдых. Перво-наперво, уцелевших бойцов отправили в баню, где они с наслаждением мылись целый час, смывая с себя грязь, пот и усталость, а потом, одев чистое нательное бельё, бойцов накормили и отправили в казарму спать. Переоборудованная из склада казарма отапливалась самодельными буржуйками. В обычной двухсотлитровой бочке вырезалось два отверстия, под дрова и дымоход, потом изнутри выкладывался слой кирпичей, для жара, а то простой метал, как мгновенно нагревался, так и также мгновенно остывал. А что вы хотите, элементарная физика, теплопроводность материалов. Дневальные из комендантской роты жарко натопили кирпичное здание бывшего склада, так что уставших бойцов ждали теплые и чистые постели. После долгого сидения в окопах наконец заснуть в мягкой, теплой и чистой кровати это что-то. Такое в полной мере может понять только тот, кто неделями жил в сырых, тесных землянках. Отдых длился около недели, за это время личный состав почти удвоился от пришедшего пополнения, когда случился немецкий прорыв.
На данный момент в городе были только комендантская рота, дивизион зенитчиков из батареи четырех 85 мм зениток и батареи из шести 37 мм автоматов, саперный батальон и батальон Штольмана, кроме них еще только с полсотни сотрудников милиции и НКВД. Остальные были чистые тыловики, так что активных штыков было не больше четырех сотен. Поднятые по тревоге, бойцы занимали позиции на окраине города. Штольман был назначен главным по обороне Волхова, все же именно его батальон являлся основной ударной силой защитников. Прорыв случился с левой стороны реки Волхов и немцы шли вдоль реки по дороге. Для своевременного обнаружения противника майор отправил разведку, которая выдвинулась километров на тридцать от города и затаилась около небольшой деревушки. С разведчиками отправился и связист, который подключился к линии телефонной связи, так что стало возможно оперативно докладывать обстановку майору.
— Ольха, я береза, вижу противника, силами до батальона мотопехоты с танками двигается в нашу сторону.
Неожиданно для разведчиков немцы остановились, а потом пройдя сквозь деревню двинулись на Запад. Следом за ними заворачивали в сторону от Волхова и другие части противника. Вот подошел дивизион легких гаубиц и немцы спешно стали их разворачивать в том же направлении. О всем этом разведчики сразу же докладывали своему командиру. Майор Штольман только недоуменно выслушивал это, в окрестностях Волхова ни каких значимых сил, против которых немцы могли так разворачиваться, просто не было. Прошло наверное около часа, когда разведчики доложили о сильной канонаде в той стороне. Засуетившиеся немцы открыли беглый артиллерийский огонь, но продлился он не долго, внезапно вся немецкая позиция скрылась под градом разрывов и спустя уже пару минут на поле остались только горящие немецкие машины и искалеченные орудия, ну и многочисленные трупы немецких артиллеристов. А канонада с той стороны не только не утихла, но и приблизилась ближе.
Артемка с Никиткой в эти трудные и голодные времена помогали родителям как могли. Вот и сейчас они возвращались с рыбалки и не с пустыми руками, по десятку рыбин каждый из пацанов наловил, а этого как раз хватало их семьям на обед, при нехватке продуктов, их вклад был очень существенным. Возле самой их деревни речки или озера поблизости не было, но в трех километрах от деревни тек Волхов, вот с него и возвращались ребята, когда они увидели фашистов. Сначала сзади послышался неясный шум моторов, но через пару минут стало понятно, что это мотоциклы. Оглянувшись назад, ребята сначала несколько секунд разглядывали приближающихся мотоциклистов, а потом поняли, это не наши. Они уже достаточно насмотрелись на наших бойцов и смогли увидеть разницу. Поняв, что сзади их нагоняют немцы, они быстро нырнув в лес. Немецкие мотоциклисты тоже заметили двух подростков и то, что те при их виде рванули к близкому лесу. Со стороны мотоциклистов раздалось несколько коротких пулеметных очередей и над головами ребят засвистели пули. Стреляли немцы целенаправленно или просто решили попугать русских мальчишек, было непонятно, но вот ребята скрылись среди деревьев и стрельба прекратилась. Отбежав немного в глубь леса и отдышавшись, ребята осторожно приблизились к опушке чуть в стороне и незаметно высунулись с любопытством глядя, что будут делать немцы дальше. А немецкие мотоциклисты доехали до невысоких холмов в полукилометре от них и встали. Тут снова послышались звуки моторов, причем очень многочисленных, из-за поворота дороги показалась змея немецкой колонны. Ребята смотрели на длинную вереницу выезжающей немецкой техники. Впереди шли танки и бронетранспортеры, затем пошли грузовики с пехотой и орудиями. Дойдя до холмов колонна распадалась и немцы на их глазах стали лихорадочно окапываться. Для танков и орудий рыли капониры, пехота отрывала траншеи, немцы явно собирались поджидать тут наших.
— Никита, давай краем к нашим рванем, предупредить надо.
— К каким нашим? Там нет ни кого, сам прекрасно знаешь, поблизости наших частей нет, ближайшие стоят в Волхове, а туда нам пол дня добираться.