— Сейчас наши ребята развернуться, а потом дадут фрицам прикурить, да вы и сами сейчас все увидите.
Майор оторопело уставился на сержанта, а в это время из коляски третьего мотоцикла вылез боец с рацией. Быстро включив её и развернув карту, он связался с дивизионом.
— Громобой, я Стриж, прием. — Видимо получив ответ, радист стал передавать. — Вижу противника, передаю координаты. Квадрат 39 по улитке 8, большое скопление живой силы и техники.
Не успел еще майор Кириллов придти в себя, как со стороны тыла, под дикий вой и скрежет в сторону противника устремились десятки огненных стрел, а спустя мгновения весь передний край с наступающими немцами скрылся под шапками разрывов реактивных снарядов. То место, где были видны наступающие немцы, полностью скрылось в пыли и огне, а спустя несколько минут всё повторилось снова. Только на этот раз разрывы были немного дальше, накрывая не попавшего под первый удар противника.
— Чччттоо это было? — Только и смог проговорить ошеломленный комбат. Также оторопело на это смотрели и все остальные бойцы его батальона, а также артиллеристы приданной ему батареи.
— Реактивные минометы товарищ майор. — Весело ответил ему сержант. — Меньше чем за минуту по противнику было выпущено 512 132 миллиметровых реактивных снарядов. Результат вы видите сами, теперь надо только посмотреть, всех немцев мы накрыли или кто уцелел.
До противника было около полутора километров, сержант с напарником поехали вперед, а мотоцикл с радистом остался на месте. Вместе с ними поехал и Кириллов, при батареи было шесть Зисов, четыре тянули орудия и еще два были со снарядами и топливом. Вот в две пустые машины комбат и посадил взвод бойцов. К тому моменту, как они подъехали к остаткам развертывавшегося для наступления немецкого полка, пыль осела и взгляду предстала перепаханная взрывами земля. Кругом валялись трупы немецких солдат, очень много трупов и горела техника, танки, бронетранспортеры и машины. Впрочем, горела не вся техника, кое-что просто стояло на месте. В одном из уцелевших бронетранспортеров бойцы нашли немца, живого немца, ещё не старый, но уже абсолютно седой, он сидел у борта и раскачиваясь смотрел перед собой мертвым, ни чего не видящим взглядом. Он даже не отреагировал на появившихся бойцов, а все также продолжал раскачиваться, видимо от пережитого обстрела немец просто сошел с ума. Бойцы потрясенно смотрели на учиненное побоище, вот только что немецкий пехотный полк развертывался, что бы играючи снести их оборону, но кости судьбы выпали по-другому, фортуна явно сыграла на стороне советских бойцов. Ни кто не строил иллюзий, против такой силы, которая буквально только что перла на них, их по своей сути роте было просто не выстоять. Немцы просто подавили бы их огнем за считанные минуты и потом ворвались бы на позиции, после чего остатки батальона были бы уничтожены в считанные минуты. А вместо этого, всего два залпа из нового оружия и вместо немецкого полка только одни трупы и горящая вражеская техника. Не все немцы попали под удар, около трети полка уцелело, вот только сейчас эти уцелевшие вовсю удирали от разверзшегося прямо перед ними ада.
Спустя полчаса к позициям батальона подошел дивизион и все бойцы с удивлением смотрели на реактивные минометы. Легкий БТ, только с маленькой пулеметной башней вместо пушечной, и здоровенный короб прямоугольника в задней части машины, вот и всё. Бойцы дивизиона вместе с быстро сформированной Кирилловым трофейной командой отправились за трофеями. Самого комбата интересовали в первую очередь пулеметы, притом количестве его бойцов, что у него было, помочь ему могла только огневая мощь, а она достигалась только наличием автоматического оружия. Официально наши войска должны были сдавать всё трофейное оружие, но сейчас до этого ни кому не было дела. На поле нашлось семь более менее уцелевших бронетранспортеров, главное, что двигатели на них оказались неповрежденными, броню конечно посекло осколками и даже местами пробило, на нескольких машинах также пробило колеса, но их быстро поменяли, взяв целые с поврежденных машин. Вид их конечно был не очень, но главное — они были на ходу. Комбату они были без надобности, а вот для дивизиона они пришлись в самый раз. Кириллов оставил себе из техники только пять уцелевших мотоциклов, как раз из разведдозора, который они уничтожили перед своими позициями, да пару грузовиков. Те оказались немного в стороне от удара, потому и уцелели, их водители просто бросив свои машины, смазав пятки салом задали стрекача. Пару грузовиков и несколько мотоциклов у батальона ни кто не отберет, это не бронетехника и ни легковушки, до которых так падко начальство. Несколько грузовиков в хозяйстве всегда пригодятся, да и положены они по штату, теперь надо только официально их ввести в часть, а на мотоциклы вообще ни кто не будет обращать внимания.
Дивизионы Дождя быстро завоевали себе всемерную любовь с нашей стороны, и такую же лютую ненависть и страх со стороны противника. В качестве признания их эффективности было то, что немецкие летчики получили приказ любыми способами уничтожать выявленные установки, не считаясь с потерями, они становились их приоритетной целью. С нашей стороны кроме увеличения прикрытия до четырех зенитных танков в кузова машин обеспечения стали ставить зенитные пулеметы, что бы они могли тоже вести зенитный огонь. Постепенный ввод всё новых дивизионов РСЗО в войска позволил заметно замедлить скорость продвижения противника. Обладая высокой мобильностью и мощностью, дивизионы Дождя оперативно перекидывались на опасные участки фронта и в места прорывов вражеских войск. Они наносили точечные удары, делая один — два залпа, после чего сразу же покидали место, с которого стреляли. Гусеничное шасси позволяло им не особо смотреть на дороги, правда приходилось учитывать машины обеспечения, но в случаях, когда отход для грузовиков был затруднен, то тогда они разделялись и машины обеспечения ждали установки в другом месте.
— Господин генерал-фельдаршал, русские деблокировав окружение своих войск нанесли фланговый удар в нашу сторону и успешно продвигаются вперед уничтожая на своем пути все наши части.
— Доннерветтер, Гельмут, в чем дело?! Почему наши войска не могут остановить русских?
— Ваше превосходительство, против нас действует штурмовая тяжелая танковая дивизия русских. Их новые тяжелые танки практически не уязвимы, даже зенитные 88-ми миллиметровые орудия поставленные на прямую наводку с трудом с ними справляются. Командует этой дивизией полковник Волков, тот самый, который полностью уничтожил несколько наших дивизий и отбил Смоленск. Ещё при формировании ей присвоили звание гвардейской и она действительно этого заслуживает. Ещё одной отличительной чертой является то, что они не берут пленных, даже раненых, уничтожают всех. По войскам уже начинают распространяться слухи про неуязвимую танковую дивизию медведей.
— Почему медведей?
— Эмблема их дивизии — геральдический щит с окантовкой георгиевской лентой и оскаленной медвежьей головой. Кстати и другие части русских тоже при случае уничтожают наши госпиталя, оставляя при этом сообщения — это вам за наших раненых.
— Русских надо остановить любой ценой. Направьте туда наши резервы.
— Слушаюсь, правда это тяжело сделать, русские применяют множество новейшей техники. Новые КВ с боле мощной пушкой и увеличенной бронёй, зенитные танки, новые тяжелые самоходные орудия и установки реактивных минометов. Вот фотографии сделанные нашим авиаразведчиком, практически вся техника нам не знакома, абсолютно ясно, что это элитная дивизия большевиков. Попытки авианалетов тоже не принесли результата, у них очень сильное зенитное прикрытие, кроме зенитных танков на каждой единице бронетехники установлен зенитный пулемет и наших пикировщиков каждый раз встречает море огня. Уже потерянно почти два десятка самолетов, а уничтожить не удалось ни одной машины противника, только повредить.
По итогам этой операции, генерал-фельдмаршал фон Лееб в ультимативной форме потребовал от своего командования создания в кратчайшие сроки действенных противотанковых орудий и тяжелых танков, способных на равных бороться с новыми советскими тяжелыми танками. На данный момент основу немецкой противотанковой артиллерии составляли 37-мм противотанковые орудия Рак 35/36 очень похожие на наши 45 мм орудия 53-К, но они, легко поражавшие легкие советские БТ и Т-26, оказались практически совершенно бессильны против новых Т-34 и КВ. Новейшая 7,5 сантиметровая Рак 40 хотя уже и была разработана, но на данный момент было выпущено всего несколько экземпляров. (В реальной истории они стали поступать на вооружение Вермахта с февраля 1942 года.) Смоленский рейд штурмовой танковой дивизии русских стал последней каплей, в качестве одного из решений этой проблемы стало решение размещения 88 мм зенитного орудия на лафет Рак 40. Это позволяло снизить вес орудия и сделать его менее заметным. Кроме того был поставлен вопрос о скорейшей замене танковых орудий. На самом мощном на данный момент танке T-IV, вместо короткоствольного KwK 37 L/24 установить модификацию с более длинным стволом. На троечке, где вначале стояли 37 мм орудия, уже стали ставить 50 мм орудия длинной 42 калибра, было принято решение ставить только орудия с длинной ствола в 60 калибров. Но все равно они были недостаточно эффективны против Т-34 и КВ. А пока немецкому командованию оставалось только по максимуму задействовать авиацию и тяжелую артиллерию, но и тут были свои трудности. Авиация встретила сильное противодействие со стороны зенитного и авиационного прикрытия русских, а тяжелая артиллерия могла действовать только с закрытых позиций, поскольку тяжелые орудия легко не повернуть, а в прямом столкновении они были бы легко уничтожены танками русских.
Вернувшись назад в Питер, я окунулся в уже привычные заботы по приведению своей дивизии в надлежащий вид. Всё упиралось в материальное снабжение. Пока ждал поставок заказанной техники, занялся приведением в порядок трофеев. Не известно, кто, как и сколько на них ездил, а качество техники на данный момент времени еще очень хромает. Многие современные технологии обработки металлов еще не открыты, а значит надежность деталей намного хуже, чем в моем времени. Всем машинам после помывки был сделан полный техосмотр, после чего их стали перекрашивать в наш камуфляж. Трофейной техники в нашей армии тоже хватало, все же мы не только все время отступали, но и сами временами довольно удачно давали немцам по зубам. Вот только, если наши бойцы увидят немецкие машины в немецком же камуфляже, то могут с дуру и огонь по ним открыть, вот и доказывай потом на том свете, что тебя по ошибке убили. Как говориться, береженого бог бережет, так и машины будут менее заметны и наши орлы прежде чем огонь открывать, сначала задумаются.
Также продолжился пополняться личный состав дивизии, причем если раньше у прибывавшие к нам было равнодушное отношение к своей дивизии, подумаешь, еще одна, какая-то там, то после нашего боевого крещения оно кардинально изменилось. Солдатский телеграф уже стал разносить по фронтам слухи о дивизии «Бешенных медведей». Штурмовая танковая дивизия, которая прошибает любую оборону немцев и не берет пленных, а медведи прилипли из-за нашего герба нанесенного на всю технику — оскаленная медвежья голова на щите с окантовкой из георгиевской ленты, а по-другому это было и не назвать. Теперь получив после госпиталя назначение к нам, бойцы откровенно радовались тому, что попадут в часть, которая с легкостью громит противника на фоне других частей, которые с трудом сдерживают противника. Первым я полностью укомплектовал пехотную часть дивизии, все бойцы получили новую форму которая всем пришлась по вкусу своей практичностью и неким шиком, а кроме того они получили автоматы ППС-41 и винтовки СВТ. В качестве очень приятного бонуса послужила опытная партия ручников ПКТ под стандартный винтовочный патрон образца 1890 года от винтовки Мосина. Попавшие вместе с нами несколько охотничьих карабинов Сайга послужили образцами для стандартного калаша, но проблема была в патронах для них. Существующие винтовочные были слишком мощные для них, а промежуточного патрона пока нет, его только в 43-ем году разработают, теперь конечно гораздо раньше, но минимум год пройдет точно. Те патроны к Сайгам, что оказались при нас стали образцами, вот только в условиях ведения войны наладить их массовый выпуск не получится, по крайней мере сейчас, вот через год будет видней, может малой партией для специальных частей. Вот с ПК всё было намного проще, образец был и стрелял стандартными винтовочными патронами, вот его производство и наладили. Впрочем, сейчас для наших войск вполне достаточно ППС-41, а в качестве единого пулемета будет ПК с ленточным питанием. Через пару недель по только что проложенной объездной дороге пришел первый эшелон с 48 новыми СУ-76. При разработке орудия к нему Грабин для упрощения производства снарядов создал орудие под гильзу от 85 мм снаряда. По штату полагалось 96 СУ-76, так что я получил половину машин для своих мотострелков. После долгих размышлений пришел к решению по составу дивизии. Она должна была состоять из трех полков, каждый полк из танкового батальона и двух мотострелковых. А для усиления мотострелковому батальону придавался дивизион из 16 СУ-76. По новым штатам каждой дивизии полагались три дивизиона самоходок или 48 штук, я себе просто выбил двойной комплект. Уже и так было ясно, что моя дивизия будет ударно-штурмовой, после моих успехов во время нашего прорыва, мной будут парировать все прорывы немцев, а также пускать нас тараном при наших наступлениях. Бойцы с интересом стали изучать новую технику, на фоне того, что было до этого, она выглядела очень необычно. Следом за этим пришло три эшелона с мобильными зенитками, всего 162 машины. По 54 зенитки на полк, а уже имевшиеся у нас машины на базе БТ передавались войскам Ленинградского фронта. Каждый дивизион состоял из 18 машин, три батареи по 6 машин, две с 37 мм зениткой 61-К и четыре со спаркой из 25 мм новейших 72-К, которые только в этом году встали на поток. Следом пришли 72 машины под 120 мм минометы, там дивизион состоял уже из 12 машин, а в это время с Кировского завода шли новые КВ и САУ, формируя третий танковый батальон. Итак высокий дух моих бойцов, после успешного рейда, поднялся еще больше, когда в дивизию массово стала поступать новая техника, оставалось только дождаться БМП и БТР. Развертывание их производства на нескольких автомобильных заводах позволил в кратчайшие сроки начать их массовое производство, в противном случае я хрен бы получил почти три с половиной сотни боевых машин на одном шасси. Причем каждый завод специализировался на выпуске определенной модели, один выпускал артиллерийскую версию, другой зенитную и минометную. Затем с Харьковского завода пошли опытные БМП-1, когда имеешь полное представление о том, что тебе надо, то и техзадание получается полным, с подробным описанием, что мне нужно. БМП были немного длиннее 34-ки, у них был более острый нос, практически такой же, как на БМП моего времени и естественно по этой причине отсутствовал курсовой пулемет, а в башне стояла 57 мм ЗИС-2. Вот тоже была проблема, чем вооружать БМП, Ф-34 слишком для неё мощная, а сорокапяти миллиметровая танковая 20-К на мой взгляд слишком слабая. Будь БМП на базе БТ-7, а не Т-34, то 20-К была бы в самый раз, а так вроде как и бронирование у неё уже противоснарядное, не каждая пушка её возьмет, а орудие получается слабосильное? В конце концов, дивизия танковая, воевать нам с танками противника, вот и орудие пускай будет способное уверенно поражать немецкие тройки и четверки. В лобовую атаку я их одних конечно не пущу, но случится может всякое, так что тут лучше немного перестраховаться.
Моторный отсек БМП расположился спереди, а доступ к нему был для мелкого ремонта изнутри, через внутреннюю переборку и сверху для замены двигателя и трансмиссии. Очень острый угол расположения верхней бронеплиты, позволил сделать её съемной, не ухудшая прочности корпуса, ну и двигатель до кучи расположили поперек, как на Т-44, благо образец имелся. Топливные баки разместили там же, помещать их в десантном или боевом отсеке я категорически запретил. Вот съемные баки были сзади по бокам, но с ними в бой не идти, так что вполне безопасно.
Экипаж машины составил 3 человека, механик-водитель, заряжающий и командир-наводчик, плюс 10 человек десанта для быстрой погрузки и выгрузки, которых в корме было сделано две широкие двери и когда они обе распахивались, то получался широкий проход, сквозь который десант легко и быстро мог покинуть машину. Также было шесть люков в крыше и по пять бойниц в каждом борту и две в кормовых дверях. По штату, батальону полагалось одна рота БМП и две роты БТР. До полного формирования части оставалось всего ничего.
— Ну что Лаврэнтий, как там наши путешественники во времени?