— Но ведь немцы кого-то поджидают.
— Они их и день поджидать могут и два.
Спор был прерван раздавшимся с той стороны звуком многочисленных моторов. Сначала ребята даже не поняли этого, увлекшись разговором, и только потом поняли, что означает невнятный гул, который шел с запада. Заинтересованные мальчишки, не сговариваясь, полезли на росшее неподалеку удобное дерево, с многочисленными и толстыми ветками. Забравшись повыше, они увидели вдали большую колону нашей техники, которая двигалась в эту сторону. Ехавшие танки и бронемашины мало походили на все виденное ребятами ранее, вот только и на немецкую они не походили, да и зачем тогда немцам надо было так срочно зарываться тут в землю и маскироваться? А колонна все перла себе в перед по раскисшей дороге и казалось еще немного и она въедет в организованную немцами засаду, но не доезжая примерно с пару километров, колонна стала разворачиваться в боевой порядок. Впереди шли танки, причем даже на дереве и на таком расстоянии ощущалась легкая дрожь земли. А затем позади наших войск что-то загрохотало и с той стороны на немцев обрушились сотни огненных стрел. За минуту поле и холмы превратились в перепаханное сотнями взрывов поле, на котором разгорались яркие костры немецких танков и бронетранспортеров. Из-за сырой погоды не было только облаков пыли, поднятая взрывами земля уже попадала назад, и всё было прекрасно видно. Затем среди наших танков раздались разрывы снарядов, а откуда-то с немецкой стороны раздались звуки выстрелов, но продолжалось это совсем не долго, не больше нескольких минут. Снова загрохотало с нашей стороны, и куда-то в сторону немцев снова улетели огненные стрелы, после чего обстрел наших танков прекратился. Заворожено и с восторгом смотрели ребята, как стальная лавина наших танков неумолимо накатывалась на остатки немецких позиций. Казалось, что ни что на свете не сможет остановить их, вот ведя огонь на ходу они вломились на немецкие позиции и задержавшись на несколько мгновений пошли дальше, а следом катила масса различных бронемашин, в основном гусеничных, ребята таких и не видели ни когда, но на нескольких из них развевались красные флаги, а также эмблемы, которые очень удивили ребят — оскаленная медвежья голова на фоне щита. Впечатление от увиденного было так велико, что спустя шесть лет оба пацана не сговариваясь подали документы в танковое училище.
Когда до разведанных нашими летунами немецких позиций осталось около двух километров, передовой полк стал разворачиваться из походной колонны в боевой порядок. Одновременно с этим дивизионы Дождя, которые шли в конце нашей колонны заняли заранее намеченные позиции и дали один залп по немецким позициям, после чего стали быстро перезаряжаться. А в это время первый полк двинулся вперед. КВ, вытянувшись в линию, неторопливо двигались вперед по раскисшему полю, изредка стреляя по выявленным недобитым огневым точкам противника. За танками шли самоходки и БМП, а за ними, замыкая линию, шли БТР, но тут среди машин раздались разрывы немецких снарядов. Это не попавший под нашу раздачу немецкий артиллерийский дивизион включился в бой. К счастью он располагался еще в зоне досягаемости нашей РСЗО, что и поставило жирную точку в их боевой службе. Будь у нас комплекс «Зоопарк», то обнаружение немецких батарей вообще не составило бы ни какого труда. Но к сожалению, чего нет, того нет, да и не скоро он появится еще, а так если бы не наводка от летунов, то поиск немецких гаубиц мог затянуться на долго, а что они могли за это время натворить, лучше и не думать. Гаубицы в основном стреляют навесным огнем, и если попадание в лоб фугасным снарядом КВ еще мог выдержать, то попадание в крышу гарантированно повреждало или уничтожало танк. Поэтому только наведение с воздуха позволило первым же залпом реактивных установок уничтожить немецкий гаубичный дивизион, после чего дивизия пошла дальше.
Старшина Ермолов, после мгновенного уничтожения немецкого гаубичного дивизиона даже не успел заскучать, когда со стороны немецких позиций появились танки. Их приближение не стало неожиданностью, рев многочисленных моторов и мелкая дрожь земли выдавали их с головой. В первый момент старшина опешил, таких танков он еще не видел, похожие на КВ, но с другим лбом и другой башней, в разводах трехцветного камуфляжа, они шли со стороны немецких позиций, а следом за ними катила масса другой, невиданной еще старшиной техники. Все в одинаковом камуфляже, но не сером немецком, а нашем зеленом и небольшие красные флажки на антеннах машин говорили, что это наша техника. Невиданные ране самоходки, зенитки и трехосные бронетранспортеры, внешне похожие на немецкие полугусеничные и вообще, похожие на заостренные ящики, такого разнообразия техники Ермолов еще ни когда не видел и судя по количеству, это всё была серийная техника. Вся армада техники двигалась к перекрёстку, где поворачивала на лево в строну прорванной немцами линии фронта. Именно в этот момент налетели немецкие пикировщики, их было около трех десятков и с включенными сиренами они обрушились вниз. Старшина уже не мало повидавший на этой войне, внутренне содрогнулся, в ожидании очередной расправы крылатых разбойников над нашими войсками. За время войны он уже достаточно повидал, но тут произошло совершено для него неожиданное. Вся масса техники ощетинилась морем огня, стреляли самоходные зенитки, стреляли с зенитных пулеметов танки, самоходки и другие неизвестные ему бронированные машины, на некоторых из них башенные пулемёты задрав максимально вверх свои стволы тоже присоединились к общей волне. Поскольку вся техника шла широким полем, то следовавшие в конце машины, вполне могли взять на прицел самолеты противника атаковавших головные машины колонны. На части из них откинулись верхние люки для десанта и из каждого высунулся боец с ручным пулеметом и тоже открыл огонь вверх. Первую тройку пикировщиков просто разнесли на куски, столь плотным оказался огонь пушек и пулемётов, остальные просто не решились идти на верную смерть. Им противостояли не пара десятков стволов зениток, а пара сотен и огненные трассеры неслись к ним со всех сторон. Поспешно избавляясь от бомб, пикировщики стали уходить от столь зубастой жертвы, но еще четверо задымили и рухнули в стороне, а один самолет просто взорвался в воздухе. Изрядно ощипанные, потерявшие почти треть машин и имея еще несколько поврежденных самолетов, птенцы Геринга убрались прочь, а внизу колонна нашей техники продолжила свой путь, не потеряв ни одной машины.
Придя в себя старшина Ермолов немедленно связался по телефону с майором Штольманом.
— Товарищ майор, — докладывал старшина майору — прорвавшиеся немцы полностью уничтожены.
— Ты сам это видел? — Уточнял майор у старшины.
— Нет, сам не видел, но со стороны противника слышалась ожесточенная орудийная стрельба, а потом оттуда появились наши танки, причем очень много, не меньше дивизии и другая бронетехника. Они дошли до перекрестка и свернули в сторону фронта и их действительно очень много и всё неизвестная мне техника.
— Так может это все же немцы?
— Нет, не немцы, камуфляж наш, а не немецкий и на многих машинах красные флажки на антеннах, а еще немцы их бомбить пытались, только почти десяток самолетов потеряли и убрались. Точно наши, я так думаю это командование «Бешенных» в дело пустило. Слухи ходят, что они любую немецкую оборону играючи пробивают, а потом им кишки на гусеницы наматывают. А кто еще это может быть? «Бешенные» говорят в Ленинграде базируются, им там технику новую строят, а действительно, где еще может такая дивизия базироваться? Короче больше некому, это точно были «Бешенные».
Майор задумался, командование говорило ему, что надо продержаться совсем немного, а потом подойдет помощь. Видимо это и была обещанная помощь, причем сразу такая, что сможет ликвидировать вражеский прорыв. С плеч майора, словно гора свалилась, он прекрасно понимал, что с наличными силами долго город не удержит, а так прорвавшегося врага уничтожили и сейчас пойдут громить другие немецкие подразделения.
После поворота в сторону фронта, когда нас так неудачно попробовали бомбить немецкие пикировщики, мы прошли не боле десятка километров, когда поступили новые данные от нашей авиаразведки. Впереди был противник, пилот видел много танков и бронетранспортеров, которые шли в нашу сторону. Предстоял встречный бой, когда танки воюют с танками. Согласно статистики, большинство бронированных машин было подбито или уничтожено не своими собратьями с противоположной стороны, а огнем противотанковой артиллерии. Будь у меня старые танки типа БТ, Т-26 и даже Т-28 или Т-35, то я ни при каких условиях не согласился бы на встречный бой, только танковые засады. Нынешние немецкие танки их превосходили, ну за исключением Т-1 и Т-2 ну и чешские трофеи пожалуй были на равных, а вот уже начиная с Т-34 можно было вступать и в прямые бои. Сейчас моей главной ударной силой были модернизированные КВ, после небольшого увеличения лобовой брони и её спрямления, теперь даже знаменитые немецкие ахт-ахт должны очень потрудиться, что бы пробить броню КВ с лобовой проекции. Все остальные немецкие танки могли только повредить на КВ орудие или ходовую, так что до следующего лета, когда на немецкие четверки не поставят новые, длинноствольные 75 миллиметровые орудия, для моих танков достойных противников не будет. Тигры и Пантеры массово появятся только в 43 году, а к этому времени и я пересяду на ИС-ы, так что всё останется на круги своя.
Задействовать РСЗО или гаубичную артиллерию я не стал, не было смысла, во встречном бою, когда преимущество на твоей стороне, лучше поберечь боеприпасы, их не так много, а расход просто ужасающий. Один только полный залп всех трех дивизионов «Дождя», это 1536 ракет, которые выпускаются в течение минуты. Что при этом творится на позициях противника, и врагу не пожелаешь, рукотворный ад. После залпа остаётся лунный пейзаж с перепаханной взрывами землёй и пожарами всего, что только может гореть. Этот козырь лучше использовать или при прорыве вражеской обороны или наоборот, при отражении атаки, но не во встречном бою.
Мы встретились на довольно широком поле, немцы тоже были прекрасно осведомлены о нас, вот уже час над нами кружилась рама, которая всё прекрасно видела. Поскольку противник о нас знал, то большего вреда немецкий авиаразведчик уже нанести не мог, а наш МИГ-3 был мне нужней, наблюдая за противником. Сейчас, когда мы вошли в непосредственное соприкосновение с противником, наш МИГ наконец смог без помех разобраться со своим немецким коллегой. Имея преимущество в практическом потолке, наш истребитель зашел на цель сверху в пике, дав длинную очередь по кабине Рамы. В стороны полетели осколки остекления кабины и клюнув носом, немецкий разведчик устремился к земле и спустя пару минут только столб дыма показал его последний приют. Его экипаж всё же получил земельный надел в России, правда посмертный, но фюрер пилотов не обманул, он им обещал землю в России и пилоты её получили. Это по принципу — я не обещал, что вы будете жить хорошо, я обещал, что вы будете жить лучше.
Дальше всё пошло по классической схеме, в первой волне шли КВ, как самые хорошо бронированные машины, которые и вызывали весь огонь противника на себя. За ними второй волной шли самоходки, СУ-107 и СУ-122, поддерживая танки своим огнем. Сейчас, когда у немцев еще нет тяжелых танков, для уничтожения их техники не обязательно использовать бронебойные снаряды, не говоря уже о 122 миллиметровых, даже 107 миллиметровые фугасные снаряды с успехом могут уничтожать все немецкие танки. Боекомплект самоходок составлял в равной пропорции осколочно-фугасные и шрапнельные снаряды. С коротких остановок, самоходки вели огонь по противнику, причем в основном они делали акцент не на немецких танках, а на противотанковой артиллерии. Благодаря своему калибру, они были более эффективны, чем 85 миллиметровые снаряды КВ. Десант на БМП и БТР, вместе с зенитными установками шли в третьей волне. Всё время, то один то другой танк останавливались на короткую остановку, делали два три выстрела и двигались дальше, за ними регулярно останавливались и самоходки, после чего следовал оглушающий выстрел. Тяжелые снаряды при попадании в танки противника просто разносили их на куски. С погонов срывало башни, а сами танки просто раскрывались рваными розами. Если четверки в основном просто теряли свои башни, то более легкие тройки, двойки и чехи порой разрывало на части. Ответный огонь был хоть и метким, постоянно на броне КВ и СУ сверкали искры рикошетов от попаданий немецких бронебойных снарядов, но безрезультативным. Наибольшим успехом стало то, что с десяток бронированных монстров остановился после того, как снарядами им перебило гусеницы, но и тогда они не вышли из боя, а с места продолжили вести огонь по немцам. С ходу разнеся передовой дозор противника, мы лишь немного снизив скорость, двигались дальше, как только БМП и БТР достигли первых подбитых немецких танков, как из их нутра горохом посыпались мотострелки и начали проводить зачистку местности. Пленных мы не брали, ну не нужны они мне были от слова совсем, а потому то тут, то там звучали выстрелы, когда мои бойцы добивали подранков, впрочем, на фоне орудийной пальбы эти выстрелы были совсем не слышны. Нам навстречу шел немецкий моторизованный полк с танковым батальоном. На уничтожение бронетехники потребовалось не больше пятнадцати минут, после чего танки с самоходками немного притормозили, а БМП и БТР наоборот ускорились, и снова собрав десант, догнали старших товарищей. Теперь перед нами была в основном пехота противника на бронетранспортерах, а против них как раз более эффективными были не тяжелые танки с самоходками, а более легкие БМП и БТР с малокалиберной артиллерией и крупнокалиберными пулеметами. Легкие самоходки СУ-76 тоже не оставались без дела и вели огонь не только из орудий, но и используя свои ДТ на универсальном станке. Десант снова посыпался из чрева своих стальных коней и прикрываясь массой нашей бронетехники шел сразу за ней. Бой шел час и закончился полным уничтожением противника. Из безвозвратных потерь было только немного десантников, вся поврежденная в бою бронетехника подлежала ремонту и могла быть отремонтирована в течение этого дня. Все повреждения были ходовой части, а запчастей и ремонтников у меня хватало. Этот полк был не единственным, до конца дня мы уничтожили еще два полка противника и вышли на рубеж нашей прорванной обороны, после чего снова повернули направо, и пошли широкой полосой вдоль линии фронта, сшибая и уничтожая всё, что нам только попадалось по пути.
Бум…, Бам…, Бум…, Бам…, уже целый час полковник Лозовой со своим штабом сидел в наскоро вырытой землянке. От каждого близкого разрыва сотрясались стенки землянки, а с потолка сыпалась земля. Полевые укрепления делали со страшной спешкой, стены не то, что бревнами, даже жердями не укрепили, на это просто не было времени, от слова совсем. Немецкий прорыв стал полной неожиданностью, ударная группа из трех дивизий, танковой и двух моторизованных, после мощного артобстрела и авиаудара прорвала оборону наших войск и устремилась в наш тыл. Танковая дивизия, как основная ударная сила, пошла вдоль реки Волхов, используя её как прикрытие от возможного контрудара наших войск, к Ладожскому озеру, а обе моторизованные дивизии стали расширять прорыв, тесня наши войска и постепенно оттесняя их от Волхова. Сил на остановку прорыва не было, все резервы кинули на усиление теснимых противником войск, не давая ему расширить прорыв. Полк полковника Лозового имел всего три часа для организации линии обороны, пока погибающий полк подполковника Санаева из последних сил сдерживал противника. Бойцы только и успели, что отрыть полнопрофильные траншеи и немногочисленные землянки в два наката и несколько дзотов. Вот уже почти сутки, из последних сил они сдерживали две дивизии вермахта, командование обещало помощь, но честно говоря, в неё не особо верилось. Остатки полка Санаева немного усилили оборону, да дивизион артиллеристов с 12 УСВ и батарея батальонных, 82 миллиметровых минометов, вот и вся артиллерийская поддержка и еще неизвестно, что останется целым после немецкого артобстрела. Бойцы вжимались в окопы, фаталистически гадая, пронесет или попадет именно в них. Ни какой контрбатарейной борьбы или авиаударов по противнику не было, просто нечем, вот немцы и пользуясь своим преимуществом, перемешивали наши позиции с землёй. За эти неполные сутки полк уже потерял около четверти своего состава и если ни чего не изменится, то скоро от полка ни чего не останется.
Наконец обстрел прекратился, а вдали снова показались редкие немецкие танки, бронетранспортеры, а также густые цепи пехоты. Бойцы, отряхиваясь от упавшей на них от близких взрывов земли, еще раз проверяли своё оружие, особенно, что бы в стволы винтовок не попала земля, а то сразу ствол при выстреле разорвет, поудобней пристраивались в окопах и примеривались к открытию огня. Пока противник был еще довольно далеко, что бы открыть по нему огонь. К Лозовому стала стекаться информация по потерям среди подразделений, артиллеристы потеряли три орудия и расчеты других понесли потери. Если так и дальше пойдет, то долго им не продержаться. На обещание командования в скорой помощи, Лозовой не очень верил, он знал обстановку и то, что свободных войск рядом нет. Именно поэтому внезапно раздавшиеся разрывы среди немецких войск его очень удивили. Судя по разрывам, по немцам работал серьёзный калибр, причем очень интенсивно. Наступление противника вначале застопорилось, а потом вообще произошло невероятное, он стал разворачиваться, причем танки и бронетранспортеры не просто отступали, а выстраивались в боевой порядок словно с тыла на немцев кто-то наступал. Долго ждать не пришлось, скоро вдали, за немецкими позициями появились коробки танков и другой бронетехники, которые с ходу открыли по немцам огонь. Их было не меньше сотни, полковник начал считать, но скоро сбился со счета. Кто это мог быть он и понятия не имел, но судя по всему, это и была обещанная командованием помощь.
После того, как мы достигли рубежа нашей прорванной противником обороны, один полк я оставил на месте, держать оборону, а с двумя другими я пошел ликвидировать немецкий прорыв. Первыми нам на зуб попался немецкий артиллерийский дивизион, причем был он составлен из наших тяжелых гаубиц МЛ-20. Немцы вели интенсивную стрельбу по нашим позициям, когда мой передовой отряд вышел на позиции дивизиона. Еще в самом начале я отдал четкий приказ, все немецкие орудия уничтожать, а вот их тягачи и грузовики обслуги оставлять неповрежденными. Относительно нашей артиллерии, захваченной противником, все было совсем по-другому. После страшных потерь лета этого года, каждое орудие было на счету, особенно крупнокалиберное. Немцы по достоинству оценили наши пушки и массово их использовали против нас самих, а когда стали заканчиваться к ним захваченные снаряды, то они в 43 году организовали их производство, а часть тяжелых орудий даже продали другим странам. Когда мы с боями прорывались к нашим, то тогда собрали брошенными и отбитыми у немецких трофейщиков тяжелые гаубицы, правда это всё осталось в Смоленской группировке. Сейчас я заново собирал себе «длинную руку», и теперь был не прочь заиметь в свои закрома родины дальнобойные орудия. Имевшиеся у меня М-30, орудия неплохие, маневренное и довольно скорострельное, вот только из-за короткого ствола дальность подкачала. Оставив своих трофейщиков оприходовать трофеи, сам пошел дальше. Я кстати для таких случаев специально подготовил у себя водителей на колесную и гусеничную технику, что бы можно было утащить с собой как можно больше вкусняшек. Когда вокруг полно халявы, а забрать с собой не возможно из-за отсутствия водил, то моя жаба слегает с сердечным приступом и потом мне всю плешь проедает попреками, что не подготовил достаточно водителей. Сейчас у меня все бойцы проходят обучение на управление мотоциклами и грузовиками, а наиболее одаренные и на гусеничную технику. Конечно машин они уже немало угробили, но под это благое дело я выделил все самые убитые немецкие машины и наши полуторки, так что результат на лицо, могу прихватизировать и скомуниздить достаточное количество трофеев.
Вскоре нам попался штаб немецкой дивизии с батальоном охраны, но что они могли против нас сделать, когда на них выезжает сотня танков и других бронированных машин? Только посопротивлятся для виду и сдрыстнуть в лес, в надежде, что мы не станем за ними гнаться. Репутация это такая вещь, что вначале ты долго и упорно на неё горбатишься, зато потом она работает на тебя. То, что мы не берем пленных, немцы уже знали, как и то, что пока только у нас самая современная техника, так что понять, кто приехал их утюжить и показывать им кузькину мать с натяжением глаз на жопу не бином Ньютона. Часть охраны успела слинять, а вот командование дивизии нет. Это оказалась переброшенная сюда от финского залива первая пехотная дивизия генерал-лейтенант Филиппа Клеффеля, вот он голубчик и попался нам со всем своим штабом. Не задерживаясь на месте, двинулись дальше и скоро увидели, как немцы не по-детски прессовали наши обороняющиеся войска. Развернувшись в боевые порядки, они вели атаку на наши позиции, а в ответ им отвечали довольно слабо, так что долго наши не продержались бы. Эх, сейчас накрыть бы их всех из РСЗО, вот только у меня осталось ракет к ним всего на два полных залпа. Все же установки залпового огня весьма прожорливое оружие, полный залп моих 48 установок составляет 1536 ракет. Я уже использовал часть ракет при уничтожении танковой дивизии и остаток надо поберечь, а то черт его знает, что там в будущем случиться может, кого еще черти на меня вынесут, а иметь в запасе большую дубинку на черный день просто необходимо. Вместо «Дождя» мы быстро развернули М-30 и они открыли беглый огонь, а им в поддержку заработали тяжелые 120 миллиметровые полковые минометы, установленные на гусеничные шасси. У меня их было три дивизиона по 16 штук, а со своей скорострельностью в 15 выстрелов в минуту они могли обрушить на головы врага 720 мин в минуту. И с боеприпасами было легче, мало того, что мина была проще ракеты, так еще она и весила в среднем в 2,6 раза легче, и найти их в войсках было намного проще. Просто пришлось немного растянуть избиение немцев, вот и всё. Ко всему этому концерту добавили свои голоса и мои САУ, СУ-122 стреляло фугасами, а СУ-107 вовсю тратило еще царские запасы шрапнелей. Ну нет еще достойных целей для их бронебойных снарядов, нету, на немецкие тройки и четверки с чешскими танками, за глаза хватает фугасных снарядов, они даже не при прямом попадании, а разрыве рядом, уничтожают или калечат немецкие панцеры. Бортовая броня сейчас даже у четверки достаточно тонкая, это потом немцы её увеличат чуть ли не вдвое, так что при близком разрыве осколки вполне могут пробить бортовую броню и разнести ему ходовую часть. Самое простое — перебить гусеницу, но и разбить катки тоже не проблема. Немцы только стали разворачиваться в нашу сторону, когда мы их накрыли, гаубицы, минометы, САУ, легкие самоходки поддержки пехоты и танки с БМП накрыли противника огненным смерчем. Все работали с максимальной скорострельностью пять минут, после чего танки, БМП и БТР пошли в атаку на добивание противника. Всё поле было усеяно горящей техникой противника, а между неё валялись тела солдат. Минут за десять мы достигли поля боя, после чего из БМП и БТР высыпались бойцы и пошли проводить контроль. То тут, то там вспыхивали короткие перестрелки, когда мои бойцы добивали уцелевших немцев.
Еще в течение пары дней мы стояли немного отойдя в тыл для страховки, пока наши подошедшие части занимали свою старую оборону. Там пришлось много поработать для восстановления траншей и землянок. Все попытки немцев помешать этому сразу же жестко подавлялись моей тяжелой артиллерией, а несколько раз даже сделали небольшие вылазки на полтора-два десятка километров в основном именно для уничтожения немецких тяжелых батарей. Все именно немецкие орудия уничтожались, попадавшиеся наши мы забирали с собой, ну и естественно вся техника тоже забиралась с собой. Мы снова хорошо пополнили свой автопарк за счет противника. Запас карман не тянет, пускай лучше будет и не понадобится, чем понадобится и не будет. Впрочем, мне еще народ готовить надо, что бы все бойцы могли управлять транспортом и не только для сбора и прихватизации трофеев. В бою может случиться разное и каждый боец должен уметь заменить выбывшего из строя водителя или мехвода. Назад мы возвращались с хорошим прибытком, а главное удалось отстоять гаубицы МЛ-20, на которые тут же попытались наложить свои лапы командование. Согласно утвержденным штатам, нам подобные девайсы по рангу не положены, не по Сеньке шапка, пришлось надавить старым аргументом — что с боя взято, то свято. В итоге пришлось пойти на компромисс, пока мы стоим в Питере и не участвуем непосредственно в боях, то наша тяжелая артиллерия участвует в обороне города и возвращается к нам на время наших рейдов.
Кто еб…ся в дождь и грязь? Наша доблестная связь! Старый слоган из еще советской армии в данный момент был не совсем актуален, трахалась не только связь, а вся наша колона. Снова пошли дожди, и дороги размыло капитально, расстояние в сотню километров пришлось идти больше двух дней. Радовало только одно, по такой погоде можно было практически не опасаться авиации противника. Завывая двигателями, и превращая и так раскисшие дороги в настоящие болота, мы пробивались сквозь моря грязи в Ленинград. О расходе топлива можно было и не говорить, но это еще полбеды, главное, расходовался и так не очень большой моторессурс танковых двигателей. В Питере придется всей технике делать полное техобслуживание, а запчастей не так много, но к сожалению по другому не получится. Под проливным дождем мы въезжали в расположение нашей дивизии, смертельно уставшие бойцы, хотели только одного, сходить в баню и завалится спать в теплой казарме. Почти неделя у меня ушла на приведение техники в порядок, слишком много надо было сделать, и тут пахали не только мои штатные ремонтники, но и экипажи машин. Польза двойная, ремонтникам помощь в проведение ремонта, а экипажу урок по ремонту собственной техники, а то в бою не всегда есть возможность прислать ремонтников, а так экипаж сам выполнит не очень сложный ремонт. Параллельно с этим, формировал ещё один полк тяжелой артиллерии из захваченный трофеев, ну и соответствующие службы. Для него понадобилась еще одна авторота, зенитный дивизион и батарея легких самоходок с ротой охраны. Это на расстоянии тяжелые гаубицы грозное оружие, а в ближнем бою они практически беззащитны. Даже рота противника без особых проблем захватит или уничтожит орудия, вот и приходится озаботиться их охраной.