На пороге комнаты тут же появился встревоженный Костик. Впрочем, увидев, что меня никто не пытается убить, да и вообще Левин держится на относительно безопасном расстоянии, Костя снова скрылся, напоследок ободряюще мне улыбнувшись.
— Да, — просто и коротко ответила я на вопрос, не став уточнять, что так я считала именно в ту конкретную ночь. Сейчас все случившееся не казалось мне уже настолько однозначным, как раньше. Разумеется, уточнять это я не стала.
Темные брови Кирилла Александровича сошлись на переносице, превратив его из просто вечно хмурого человека практически в озлобленного демона.
— Я никогда подобного не сделал бы.
Пришел мой черед выразительно и многозначительно смотреть на собеседника.
— Почему я должна вам верить? — осведомилась я тихо и твердо, не отводя взгляда. — Вы были очень убедительны, Кирилл Александрович. Мне и в голову не приходило сомневаться, что вы не сделаете со мной все, что только может прийти в голову дорвавшемуся до власти надзирающему инспектору.
Левин пошел красными пятнами и сжал кулаки.
— Я никогда — слышите? — никогда бы не поступил вопреки собственным убеждениям и представлениям о справедливости, — буквально взревел он.
Соседи бдительно застучали по батареям, однако ни родители, ни Костик не спешили врываться в комнату. Наверное, уже примирились с такой манерой общения надзирающего инспектора нашего района.
— Но это только вы мне это говорите, — пожала плечами я. — Других доказательств нет.
Гнева инспектора хватило бы на десятерых, и еще на пару человек осталось бы.
— Но у вас нет и доказательств того, что я собирался поступить с вами таким образом. Вся моя жизнь…
Я улыбнулась собеседнику так, будто все о нем знала.
— Почему мне нужно верить этой "всей вашей жизни"? — напрямик спросила я, почувствовав себя куда лучше.
Мужчина опустил голову и тяжело вздохнул.
— Итак, вы решили показать мне, каково оказаться на вашем месте? Надо сказать, я впечатлен. Однако это ведь все равно ничего не меняет. Ни для вас, ни для меня. Тупик. Забавно, не так ли, Софья Андреевна?
Не увидела ни единой причины для веселья, даже самой крохотной.
— Как по мне, так нет, Кирилл Александрович. Забавного мало. Но мы действительно в глухом тупике. Вы мне не верите, чтобы я ни сказала. Я же совершенно не верю вам. И выхода для нас нет. Вот только проблема в том, что этот выход для кого-то все-таки нашелся, а мы оба даже представления не имеем, есть ли он на самом деле и кто он такой.
Левин откинулся назад и запрокинул голову.
— И вот передо мной сидит ведьма, наивно хлопает глазами и говорит о своей абсолютнейшей невиновности, — пробормотал он и тяжело вздохнул. — Ну не станете же вы клясться и божиться, что не в состоянии убить человека?
Почему-то, когда Левин не смотрел прямо на меня, становилось еще хуже. Словно бы я оказалась одна в темноте, и теперь удар может прийти с любой стороны и в любой момент.
— Знаю ли я как лишить жизни? — тихо переспросила я. Солгать? И раньше ему не лгала, нечего и начинать. Все равно ведь инспектор отлично знает ответ. — Конечно. Каждая ведьма и каждый колдун знают. А если утверждают обратно, или обманывают, или просто не изучили как следует нашего ремесла.