И все же, ее шестое чувство встрепенулось — чутье ребенка, родившегося в притоне и росшего в окружении опасных людей.
Преподобный Бейкер завязал беседу с пожилым мужчиной и его женой за соседним столиком. Анжела видела, что пара любезно слушает его. Она находилась далеко и из-за громкой музыки не могла услышать его слов. Впрочем, старик с женой отнеслись к беседе дружелюбно и изредка кивали в знак согласия. Один раз они даже посмеялись над какой-то шуткой преподобного. Похоже, он им не навязывался, а просто беседовал. Возможно, даже не проповедовал.
Он и его сестра выпили по два бокала пива и ушли за несколько часов до закрытия. Они ни разу не подошли к бару поздороваться с Анжелой, но преподобный, прежде чем выйти за дверь, повернулся в ее сторону и помахал рукой. Она порадовалась, что они не стали ждать закрытия, чтобы поговорить с ней. Анжела устала и хотела только вернуться домой и поспать.
Это был будний вечер, и к полуночи заказов стало заметно меньше.
К концу смены все остальные девушки ушли домой. После последнего заказа Барри выставил нескольких засидевшихся посетителей и запер дверь. Анжела, выкинув из головы преподобного Клэя Бейкера и его сестру Люси, принялась убирать за барной стойкой. Была ее очередь оставаться после закрытия. Пока она подметала пол, Барри направился в свой маленький кабинет в глубине здания, чтобы запереть в сейф выручку за ночь.
Покончив с уборкой, она крикнула, что уходит. Барри с улыбкой поспешил к ней и вручил несколько сложенных купюр — плата за прошлую неделю. Проводив девушку, он пожелал ей доброй ночи, а затем запер за ней дверь. Ночь была на удивление теплой, поэтому Анжела не стала надевать пальто, а просто перекинула его через руку.
По дороге она смотрела на неровную линию верхушек деревьев, освещенную почти полной луной. С деревьев сошел почти весь снег. «У Барри» находился на краю города, был последней остановкой и своего рода оазисом для тех, кто нуждается в выпивке перед тем, как рискнуть отправиться в необитаемые, поросшие лесом горы.
Пикап Анжелы, серый цвет которого был приглушен светом фонарей, был единственным автомобилем на стоянке. Барри всегда парковался с черного входа. На улице была плюсовая температура, большая часть снега растаяла, и парковка была мокрой и чистой, за исключением сугробов по краям, собранных снегоуборочной машиной.
Как только Анжела сунула ключ в замок двери, сзади подъехала машина. Девушка быстро повернула ключ, открывая дверь. Она всегда держала «Вальтер П22» в центральном подлокотнике.
Она уже собиралась нырнуть внутрь и достать оружие, когда заметила, что подъехавшая машина — это старый коричневый «Линкольн» Люси и преподобного Бейкера.
Анжела устало вздохнула; ее тревога испарилась, сменившись раздражением. Она хотела приехать домой и забраться в постель, а не торчать на холодной парковке в предрассветные часы, устраивая теологическую дискуссию со странствующим проповедником с татуировками крестов на щеках.
«Линкольн» стоял рядом с ней с заведенным двигателем, пуская в неподвижный воздух клубы выхлопных газов. Анжела терпеливо ждала, пока Бейкер откроет свою дверь, чтобы вежливо сказать ему, что она устала и не хочет беседовать с ним. Она скрестила на груди руки и прислонилась к своему грузовику. Через мгновение обе двери «Линкольна» открылись.
Преподобный Бейкер вышел из машины без трости, а Люси вылезла через водительскую дверь.
Нахмурившись и не меняя позы, Анжела решила не дожидаться, пока он заговорит:
— Преподобный Бейкер, пока вы не начали рассказывать мне о Господе, вынуждена остановить вас. Уже поздно, я устала и не хочу ничего обсуждать этой ночью.
Краем глаза Анжела увидела, как Люси обходит спереди большой угловатый «Линкольн». Девушка не могла видеть выражения лица немой, потому что оно было скрыто в тенях от уличного света. Анжела поняла, что ни разу толком не рассмотрела лица женщины.
На лице преподобного Бейкера появилась странная улыбка.
— Я здесь не для того, чтобы говорить о Господе, Анжела.
— Вот и чудно.
— Понимаешь ли, Господь уже отметил тебя.
Анжела нахмурилась:
— Простите, но я не сама это выбрала.