Артур Хейли - Колеса стр 18.

* * *

В лаборатории красок и внутренней отделки, в кабинете заведующего, сразу за дверью, висел скелет: сиденья в машине конструировали применительно к анатомии человеческого тела. Скелет болтался на цепи, прикрепленной к металлической пластине, вделанной в череп. Войдя в кабинет, Бретт Дилозанто поздоровался с ним за руку:

- Доброе утро, Ральф.

Дэйв Хеберстейн тотчас поднялся из-за стола и, кивнув в направлении главного помещения, сказал:

- Пошли? - По дороге он дружески похлопал по скелету. - Лояльный и весьма полезный член коллектива - никогда не критикует, никогда не просит надбавки.

Лаборатория красок, куда они вошли, представляла собой большое круглое помещение с куполообразным потолком; стены здесь были почти целиком стеклянные, открывая доступ дневному свету. Из-за купола помещение походило на собор, а закрытые кабины для просмотра при определенном освещении образцов лаков и тканей - на часовни. Толстый ковер на полу приглушал звуки. По всему помещению были расставлены витрины с образцами материалов и тканей, а также цветовая библиотека, где можно было найти любой цвет спектра и тысячи разных оттенков.

Хеберстейн остановился у одной из витрин.

- Вот что я хотел вам показать, - сказал он Бретту Дилозанто.

Под стеклом лежало с полдюжины образцов обивки, на каждом - название фабрики и каталожный номер. Еще несколько образцов лежало поверх стекла. По цвету они были разные, но назывались все одинаково: "Металлическая плетенка". Дэйв Хеберстейн взял в руки один из образцов.

- Помните эту ткань?

- Конечно. - Бретт кивнул. - Она мне нравилась. И нравится по-прежнему.

- Мне тоже. Собственно, я и рекомендовал использовать ее. - Хеберстейн помял в пальцах образец, приятный и мягкий на ощупь. Ткань была красивая, с серебристой искоркой. - Это волнистое плетение с металлической ниткой.

Оба знали, что такой тканью - за особую плату - обтягивали в этом году самые дорогие машины. Она нравилась публике, и скоро в разных цветовых вариантах ее собирались выпустить для "Ориона".

- Ну и в чем загвоздка? - спросил Бретт.

- В письмах, - ответил Хеберстейн. - Недели две назад от наших клиентов посыпались письма. - Он достал из кармана связку ключей и открыл ящик под витриной. Там лежало десятка два фотокопий с писем. - Прочтите несколько на выбор.

Во всех письмах, авторами которых были в основном женщины или их мужья - а несколько было от юристов, писавших от имени своих клиентов, - говорилось одно и то же. Женщина села в машину в норковом манто. При выходе же из машины всякий раз часть меха оставалась на сиденье, что, естественно, портило манто. Бретт тихонько присвистнул.

- Отдел сбыта сделал проверку на компьютере, - доверительно сообщил ему Хеберстейн. - Всякий раз сиденья в машине были обиты металлической плетенкой. Я предвижу, что мы получим еще немало таких писем…

- Но вы же проверяли материю. - Бретт вернул ему папку с письмами. - Что показала проверка?

- Штука-то совсем простая - беда в том, что никто раньше об этом не подумал. Вы садитесь в машину, материя растягивается, и составляющие ее нити разъединяются. Это, конечно, вполне нормально, только в данном-то случае разъединяются металлические нити, что тоже не так страшно при условии, если у вас не норковое манто. А вот если у вас мех, то волоски попадают между металлическими нитями. Вы встаете, нити смыкаются и выдирают попавшие между ними волоски. И трехтысячное манто можно выбрасывать после одной поездки вокруг квартала.

Бретт усмехнулся.

- Если об этом станет известно, то все женщины нашей страны, у кого есть старое норковое манто, отправятся кататься на наших машинах, а затем потребуют от компании возмещения убытков.

- Это не смешно. В штабе уже паника.

- Ткань сняли с производства?

Хеберстейн кивнул.

- С сегодняшнего утра. Поэтому мы ведем сейчас опробование новых тканей. Естественно, называется это "испытание на норку".

- А что будет с машинами, где сиденья уже обиты этой тканью?..

- Одному Богу известно! К счастью, об этом не у меня будет болеть голова. Я слышал, что это уже дошло до председателя совета директоров, а наш юридический отдел, насколько мне известно, тихонько утрясает все претензии. Всем ясно, что могут быть ведь и фальшивые претензии, но лучше заплатить, лишь бы не сорвать крышку с котла.

- Крышку из норки?

- Избавьте меня от ваших шуточек, - невесело заметил заведующий лабораторией. - Обо всем этом вы должным путем узнаете, но я считал, что вам - и еще кое-кому - не мешает уже сейчас быть в курсе дел из-за "Ориона".

- Спасибо. - Бретт задумчиво кивнул. Да, конечно, придется менять обивку в "Орионе", правда, это не его забота. И все же он был благодарен Хеберстейну за информацию.

Придется ему в ближайшие же дни заменить машину или перебить сиденья. Дело в том, что они обиты металлической плетенкой, а в будущем месяце он собирался подарить кое-кому к дню рождения норковую шубу и вовсе не хотел, чтобы она тут же была испорчена. В шубе этой будет ездить в его машине Барбара.

Барбара Залески.

Глава 6

- Папа, - сказала Барбара. - Я дня на два задерживаюсь в Нью-Йорке. Хотела тебя предупредить.

В телефоне отчетливо слышался грохот завода. Барбаре пришлось подождать несколько минут, прежде чем телефонистка разыскала Мэтта Залески, и сейчас он говорил с нею, видимо, стоя где-то неподалеку от конвейера.

- Почему? - услышала она вопрос отца.

- Что почему?

- Почему ты задерживаешься?

- Да так, обычные дела, - весело ответила она. - Клиенты вынуждают нас в агентстве изрядно ломать голову. Намечено несколько совещаний по рекламе на будущий год - мне надо на них быть. - Барбара старалась говорить терпеливо. Право же, она едва ли должна давать такого рода объяснения: она ведь уже не ребенок и не обязана спрашивать разрешение, чтобы подольше не ложиться спать. И если ей захотелось пробыть неделю или месяц в Нью-Йорке, а то и остаться там насовсем, - это ее дело.

- А неужели нельзя на ночь возвращаться домой и вылетать утром?

- Нет, папа, это невозможно.

Барбара очень надеялась, что он не заупрямится и ей не придется снова доказывать, что она совершеннолетняя - ей двадцать девять лет, и она голосовала уже на двух президентских выборах, и у нее серьезная, ответственная работа, с которой она неплохо справляется. Кстати, благодаря своей работе она вполне самостоятельна в финансовом отношении, так что в любой момент могла бы отделиться от отца, но она знает, как одиноко ему стало после смерти матери, и не хочет еще больше отягощать его жизнь.

- Когда же ты вернешься?

- К концу недели - наверняка. Как-нибудь уж ты проживешь без меня. Только будь осторожен и помни о своей язве. Кстати, как она?

- Я про нее и думать забыл. И без того хватает забот. Сегодня утром была крупная неприятность на заводе.

"Отец явно взвинчен", - подумала она. Такими становятся все, кто связан с автомобильной промышленностью, в том числе и она сама. Работаешь ли ты на заводе, в рекламном агентстве или в центре моделирования, как Бретт, бесконечная гонка и волнения рано или поздно начинают сказываться. Мысль об этом напомнила Барбаре, что ей пора кончать разговор и возвращаться на совещание, где ее ждут клиенты. Она вышла на минутку, и мужчины наверняка решили, что она отправилась в туалет. Поэтому Барбара провела рукой по волосам - каштановым и блестящим, как у матери-польки; они к тому же еще и росли удивительно быстро, так что ей приходилось много времени проводить в парикмахерской. Она рукой подправила прическу - ничего, сойдет. Пальцы ее наткнулись на темные очки, которые она несколько часов назад сдвинула наверх, да так и забыла снять, и вдруг вспомнила, как слышала недавно, что темные очки надо лбом указывают на принадлежность женщины к чиновничьему миру. А собственно, что тут такого? И она оставила на месте очки.

- Послушай, папа, мне уже надо бежать, - сказала Барбара. - Не мог бы ты оказать мне услугу?

- Какую?

- Позвони Бретту. Извинись за меня и скажи, что наша встреча сегодня отменяется. Если он захочет, пусть позвонит мне попозже в отель "Дрейк".

- Вот уж не знаю, смогу ли я…

- Конечно, сможешь! Ты же прекрасно знаешь, что Бретт - в центре моделирования, поэтому тебе надо лишь снять трубку внутреннего телефона и набрать номер. Я не прошу тебя любить его, я знаю, он тебе не нравится, и ты не раз давал это понять нам обоим. Я прошу тебя лишь передать ему мои слова. Тебе, может, даже и не придется говорить с ним самим.

Она не сдержалась, и голос ее зазвучал раздраженно: опять отец заупрямился, а сколько таких неприятных разговоров у них уже было!

- Хорошо, - буркнул Мэтт. - Я это сделаю. Только не горячись, пожалуйста.

- Ты тоже. До свидания, папа. Береги себя - увидимся в конце недели.

Барбара поблагодарила секретаршу, чьим телефоном она воспользовалась, и соскользнула с края стола. Она была высокая, длинноногая, с отличной, тоже унаследованной от матери, фигурой: по-славянски аппетитной, говорили некоторые, и вызывавшей неизменное восхищение мужчин.