Книгу можно купить на ЛитРес.
Всего за 199.9 руб. Купить полную версию
Всего за 199.9 руб. Купить полную версию
Шрифт
Фон
39. «Могу ли восхвалять достоинства твои…»
Могу ли восхвалять достоинства твои,
Когда ты часть – меня и целое – любви?
Хваля себя, увы! я время лишь теряю,
А чествуя тебя, себя лишь прославляю.
Поэтому-то нам отдельно надо жить,
Чтоб наша не могла любовь единой быть
И чтоб я мог, когда вниманья удостоишь,
Воздать тебе хвалу, какой один ты стоишь.
Разлука! О, каким была б мученьем ты,
Когда б кровавых мук твоих не подслащала
Возможность посвящать любви свои мечты,
С которыми впросак и Время попадало.
Ты научаешь нас сливаться всех в одно,
Хваля того, кому вдали жить суждено.
40. «Возьми себе все то, что я люблю, мой друг…»
Возьми себе все то, что я люблю, мой друг:
Но к прежнему всему не много то прибавит,
Ведь все, что мог бы дать тебе любви досуг,
Уже давно тебя и нежит и забавит.
Я не могу за то сердиться на тебя,
Что ты в делах любви владеешь лучшей долей;
Но грех тебе, когда, влекомый злою волей,
Берешь, что после прочь бросаешь от себя.
Я извиню тебе покражу, похититель,
Когда ты оберешь и всю мою обитель,
Хотя щипки любви бывают тяжелей
Всей желчности людской и ярости их всей.
О, сладострастье, зло златящее лучами,
Убей меня, но быть не можем мы врагами!
41. «Различные грешки, рожденные свободой…»
Различные грешки, рожденные свободой,
Когда, расставшись, я не вижуся с тобой,
Не прочь сойтись ладком с твоею красотой,
Затем что идут вслед тебе соблазн с природой.
Ты юн – и потому способен быть прельщен;
Ты статен и красив – и будешь осажден;
А с женщиной сойдясь из тех, кто в свет родится,
Непобежденным вспять едва ль кто возвратится.
Но ты бы, милый друг, мог пощадить меня
И не давать страстям и юности мятежной
На путь тот направлять заблудшего себя,
Где должен будешь ты попрать две клятвы нежных:
Ее – сразив ее своею, красотой,
И лживую свою, слукавивши со мной.
42. «Не в том беда, что ты красоткой обладаешь…»
Не в том беда, что ты красоткой обладаешь,
Хоть горячо ее любил я – понимаешь,
А в том, что и она владеет уж тобой;
А это тяжелей всего мне, милый мой.
Но я молчу, своих обидчиков прощая:
Ты любишь потому, что я люблю ее;
Она ж кидает тень на счастие мое,
Тебе любить себя открыто позволяя.
Расстанься с ним – она его приобретет;
А потеряй ее – мой друг ее возьмет;
Они сойдутся, я ж обоих потеряю,
Причем мне оба крест на плечи взвалят – знаю.
Но вот в чем счастье: друг и я одно звено,
И значит, что любим я ею с ним равно.
43. «Глаза мои, укрыв под веками себя…»
Глаза мои, укрыв под веками себя,
Не никнут уж, сойдясь с немилым им предметом,
Затем что смотрят лишь на чудную тебя –
И тьма ложится в прах и делается светом.
А ты, чья тень на тьму кидает тихий свет,
Как ярко б заблистал твой образ средь планет,
Когда и тень твоя, представ во мраке ночи,
Могла мне озарить невидящие очи!
И что за благодать была б для глаз моих
Увидеть образ твой в игре лучей дневных,
Когда и тень твоя, с неясными чертами,
Средь ночи и во сне мелькает пред глазами.
Когда ты не со мной, я вижу ночь во дне.
И ночь сияет днем, лишь явишься ко мне.
44. «Когда мое, как мысль, легко бы тело было…»
Когда мое, как мысль, легко бы тело было,
Ничто бы в мире всем мне путь не преградило,
И вопреки всему – природе и судьбе –
Я с мира рубежа примчался бы к тебе.
Тогда, хотя б в тот миг стопы мои стояли
На вечных ледниках окраины земли,
Мгновенно бы меня желания умчали,
А вихри чрез моря к тебе перенесли.
Но мысль меня гнетет, что я – не мысль, и следом
Носиться не могу, царица, за тобой,
А принужден водой и матерью-землей
С слезами ожидать конца грядущим бедам –
И ничего от двух стихий не получить,
За исключеньем слез, сужденных им точить.
45. «Другие ж две – огонь и воздух легкокрылый…»
Другие ж две – огонь и воздух легкокрылый –
Всегда с тобой, где б твой ни находился милый.
И бережно несут, легко, как тихий вздох,
Один – мои мечты, другой – мои желанья.
Когда же эти два крылатые созданья
Уходят – жизнь моя, сложась из четырех
Стихий, течет с двумя и, молча, до тех пор,
Склонясь на смертный одр, тоской на нем томится.
Пока чета послов к одру не возвратится
И не вернется в грудь огонь, живящий взор.
Теперь они со мной, свершивши путь свой дальний,
И шепчут, что огнем в ней бьет живая кровь.
Я радуюсь тому – и тотчас же шлю вновь
К тебе их, милый друг, разбитый и печальный.
46. «Глаза и сердце в бой вступают меж собою…»
Глаза и сердце в бой вступают меж собою,
Чтоб разделить восторг твоею красотою.
Глаза мои хотят от сердца заслонить
Твой образ; сердце ж прав желает их лишить –
И говорит, что ты, мой друг, в нем обитаешь,
В убежище, куда не проникает глаз;
Глаза же говорят при этом каждый раз,
Что ты во всей красе в их блеске восседаешь.
Чтоб этот спор решить, приходится спросить
У мыслей, в сердце том живущих непрестанно, –
И мощный голос их спешит определить
Что сердцу, что глазам в тебе принадлежит:
«Глазам принадлежит наружное безданно,
А сердцу – право быть близ сердца постоянно».
Шрифт
Фон