В больших фиолетово-серых фасеточных буркалах, внимательно изучавших меня, я мог созерцать себя многократно размноженным… И какое же жалкое зрелище при ближайшем рассмотрении представлял продукт эволюции, который благополучно, по мнению светил науки, пережил все катаклизмы, заставившие ту же стрекозу стремительно уменьшиться в размерах и перейти в другую продуктовую цепочку эволюции, выразить которую можно одним предложением: “Я съем тебя, а меня съедят другие”.
А может, именно этот вид и не смог приспособиться, и выжили совершенно другие, уже в то время даже не по мыслившие замахиваться на будущие венцы эволюции, а довольствовавшиеся тем, чем питаются стрекозы, живущие в мое время, – насекомыми..,.
Мезозой, твою мать! И что меня понесло в эти края и этот мир! Вот уж поистине: знать бы, где упасть, соломки бы подстелил!
Мои мысли незаметно скользнули в то недавнее, еще такое благополучное прошлое…
Когда Артем и Леда решили идти дальше, а Алекс сообщил, что остается в Белом мире навсегда, мне пришла в голову мысль: откуда в этот вполне благопристойный, средневековый мир, если отбросить его магическую составляющую, попадают существа, жившие и благополучно вымершие в совершенно другую геологическую эру, отстоящую от нынешнего времени на сотню-другую миллионов лет.
Я и Айгина, находившаяся в несколько натянутых отношениях с нашей компанией, распрощались с моими друзьями и гостеприимным хозяином, совмещавшим со своими многочисленными обязанностями еще и должность Хранителя Белого мира (ни больше ни меньше!), и отправились на северо-восток. Именно там, как нам стало известно, существовало “окно” в доисторическую эпоху.
Наше морское путешествие не было омрачено на этот раз какими-либо происшествиями и вполне подпадало под определение классического медового месяца. Жалко только, ветер был попутным, и эта идиллия быстро закончилась.
Наш боевой товарищ по оружию Эгон Колир плыл в ту же сторону – к месту своей постоянной службы у наследника престола, и благодаря его протекции мы не испытали никаких трудностей при подготовке нашей экспедиции в глубь веков.
Экспедиция – это, конечно, громко сказано. Нам выделили пару опытных проводников и помогли со снаряжением и лошадьми.
В общем, где-то дней через пять мы отправились к неким пещерам, где находился проход в иное время.
Видимо, здесь и закончилась наша удача… Я думаю, ангел, опекающий меня и проживающий, как и у всех людей, за правым плечом, страдал клаустрофобией и побоялся лезть в темные пещеры. Чем не замедлил воспользоваться его визави противоположного знака, обосновавшийся за левым плечом. Ему, наверное, раньше довелось быть горняком. И уж этот шахтер впоследствии развернулся вовсю…
Миновав пещеры, мы вышли на довольно крутой, скалистый склон долины, сплошь заросшей теми гигантскими представителями голосеменных, что должны были дать этому миру в будущем залежи каменного угля. Если, конечно, данный мир собирался развиваться по общепринятой схеме. А он от нее и не отступил, в чем мы смогли убедиться позднее.
Наш отряд спустился по каменным, изрезанным выступам к прелестной, кристально чистой речке, катившей свои воды по долине. Уже темнело и проводники пообещали, что познакомят нас с образчиками местного животного мира на следующий день.
Лагерь разбили на скале, узким мысом вдающейся в русло реки. Речной поток в этом месте сердито пенился, пытаясь снести вставшую на его пути преграду. На самой оконечности скалы образовался перекат, ниже которого вода меняла свой цвет. Темно-синие тона говорили о приличной глубине, вырытой рекой, скатывающейся со скалистого переката.
Один из проводников тут же отправился к заводи, пообещав сногсшибательную уху.
Особых мер безопасности мы не предпринимали. Животные, а вернее – пресмыкающиеся, по словам сопровождающих, скалы не жаловали, предпочитая им болотистую жижу равнины. Летающих ящеров в этом районе почти не было. Так что мы настроились на мирный уикенд.