- Совершенно не обязательно было разоблачать меня перед Марком.
- Вас это рассердило?
- Да, черт побери.
- Во-первых, мистер президент, почему вы не посвятили меня в ход переговоров?
- Ты уязвлен, что я посягаю на твою власть? Мы, русские, развиваемся и не можем всегда подчиняться янки.
- Дело не в этом, мистер президент. Я подумал, что вы могли бы поделиться со мной по-дружески, а не как президент с командующим армией.
Калин немного смягчился:
- Прости меня, Эндрю, но давление со стороны конгрессменов, желающих прекращения войны, растет. Эта информация еще не дошла до масс, но ждать осталось недолго. Возможно даже, имеет место коррупция.
- У вас есть доказательства? Если Гейтс опубликует эти сведения, ветераны разорвут в клочья конгрессменов, взявших проклятые бантагские деньги.
- Доказательств нет, но подобные слухи доходят до меня постоянно. Такое у нас правительство.
- Но если эти слухи проникнут в армию перед началом кампании, они могут деморализовать солдат. Русские и римляне всегда сражались бок о бок. Политика смешанного командования и объединения отрядов разных национальностей в один корпус благоприятствовала сплочению наших государств - по крайней мере, мне хочется в это верить.
- Некоторым подобная политика также не по душе.
- Я знаю. Но если мы хотим победить, мы должны держаться вместе. Мы должны быть объединенной Республикой, а не союзом самостоятельных государств.
- Но почему ты не поговорил со мной наедине? Зачем ты затеял этот разговор при Марке?
- Потому что мы живем в Республике. Если бы я стал говорить только с тобой, это было бы несправедливо по отношению к римлянам. Поэтому мне пришлось ставить в неловкое положение вас обоих.
- У тебя это неплохо получилось, - вздохнул Калин.
- А теперь, сэр, я думаю, вам с Марком надо встретиться наедине, все обсудить, выпить по стаканчику и пожать друг другу руки. Потому что если мы не будем воевать вместе, мы обречены.
- А какие у тебя планы?
- Как я уже сказал, я хотел бы заручиться вашей с Марком поддержкой. Необходимо эвакуировать Капуа и переместиться в Рим. Гаарку придется нас окружать, он не сможет пройти сквозь наши войска. Мы будем находиться в городе и, если понадобится, защищать каждый дом.
Каменные стены спасут нас от зимних холодов и помогут продержаться до весны, а там подоспеет наше новое оружие. Будем надеяться, что оно появится на свет раньше бантагского.
- Без Фергюсона мечты о новом оружии кажутся несбыточными.
- У Чака были неплохие ученики, Калин. Не забывай, они же русские. Чак прибыл сюда, не имея специальной подготовки, и тем не менее творил чудеса. Я думаю, что у молодого Федора, да и у вдовы Фергюсона, есть кое-какие задумки. Вот-вот сойдут с конвейера новые броневики и дирижабли.
- Тогда нужно вводить их в бой сейчас.
- Нет, мы дождемся весны.
- А что ты думаешь насчет римской территории вдоль восточного побережья Внутреннего моря? Или он сразу пошлет несколько уменов на запад, к Кеву?
- Я отправлю Десятый корпус на юг защищать римскую территорию вдоль моря. Вместе с большей частью нашей конницы они смогут оказать сопротивление. В первую очередь Гаарк сконцентрирует свои силы на Риме, надеясь, что после победы он пошлет несколько уменов на восток, где уже окончательно с нами разделается. Что касается Суздаля, Пятый корпус сильно потрепали. Они отправятся в Испанию и в случае отступления будут оборонять железную дорогу. Все остальные силы расположатся в Риме. Боеприпасы и продовольствие будут доставляться по морю.
- А Ганс? Что будет с тремя его корпусами? Если их перебросить сюда, Эндрю, возможно, нам удастся удержать линию от Рима до Испании.
Эндрю улыбнулся и отрицательно покачал головой.
- Поверьте мне, мистер президент, Ганс должен оставаться на месте. Он удерживает там по крайней мере десять уменов. Для нас это очень выгодно. Возможно, в настоящий момент позиции, занимаемые Гансом, не играют большой роли, но через год это может стать верным путем к победе.
- Боже, Эндрю, я думал, война кончится через пару месяцев, а ты говоришь, еще год.
Эндрю молча посмотрел на Калина. "Если мы продержимся еще год, - думал он, - это будет неплохое начало".
Глава 3
- Как ты это терпишь? - крикнул адмирал Буллфинч, прячась за мешками с песком, когда на краю траншеи разорвался минометный снаряд.
Усмехнувшись, Ганс Шудер стряхнул куски мерзлой земли с бушлата Буллфинча.
- Прошу прощения, адмирал, за то, что мои офицеры притащили вас сюда, но я подумал, что это поможет поднять боевой дух.
Буллфинч оскорбленно уставился на Ганса.
- Моих солдат, адмирал, не ваших, - захохотал Шудер. Порывшись в кармане, он достал плитку жевательного табака и протянул адмиралу, который отрицательно покачал головой.
- Меня от него тошнит, - пробормотал Буллфинч, - дурацкая привычка.
- Тошнит от табака?! А когда ты торчишь на своем чертовом корабле, который качается из стороны в сторону, тебя не тошнит? У нас тебе будет хорошо, сынок.
- А при чем тут боевой дух солдат? Что ты имеешь в виду? - спросил Буллфинч, наклоняясь, так как у них над головами просвистел еще один снаряд.
- Понимаешь, мои люди постоянно говорят, как замечательно живется на флоте, как у вас тепло на борту, как хорошо вас кормят.
Буллфинч гневно привстал, но Шудер тут же схватил его за плечо и прижал к стенке траншеи:
- Не высовывайся.
Как только он это произнес, над траншеей просвистела пуля.
- За этой частью окопа следит Черный Стрелок, - объявил Ганс.
- Черный Стрелок?
- Бантагский снайпер. Мы думаем, у него винтовка Витворт, которая могла ему достаться при взятии Джанкшн-Сити. И он неплохо с нею справляется, на прошлой неделе уложил пятерых.
Ганс кивнул в сторону углубления в стене траншеи. На стрелковой ступени, укрытый простыней, стоял солдат.
- Видишь его, Даниил?
Несколько человек, стоящих за спиной Даниила, зашикали на Ганса.
- Пусть адмирал снова высунет голову. Кажется, он заприметил его.
Скрестив руки на груди и пережевывая табак, Ганс наблюдал, как Даниил перешептывается с наводчиком, примостившимся рядом с ним у бруствера.
Даниил немного подвинулся, и Ганс услышал щелчок взведенного курка винтовки. Еще одно движение пальцем, и раздастся выстрел. Все затаили дыхание. Оружие выстрелило с таким грохотом, что Буллфинч подпрыгнул от неожиданности. Даниил и наводчик несколько секунд оставались неподвижными. Затем наводчик радостно вскрикнул, а Даниил, чертыхаясь, соскользнул на дно окопа, увлекая за собой напарника. Через пару секунд в бруствер, где они только что стояли, попала пуля.
- Ты убил его! - закричал наводчик.
- Я же говорил тебе, что это наводчик, я убил наводчика.
Напарник Даниила с ухмылкой посмотрел на Ганса.
- Пуля угодила в голову. Жаль, что вы не видели, как ее разнесло на куски.
- Но это всего лишь наводчик, - пробурчал Даниил.
- Держу пари, что старина Черный Стрелок отправился домой менять штаны, - с улыбкой объявил Ганс и похлопал Даниила по спине.
- Надо было еще подождать. Мы всю неделю выслеживали эту сволочь. Надо было подождать. Теперь придется искать другую точку и опять целый день морозить задницу, прежде чем я его замечу.
- Будь осторожен, - ответил Ганс, отдавая Даниилу табак, который все еще был у него в руке, и отошел в сторону.
Ганс взглянул на Буллфинча, стоявшего чуть ли не на четвереньках, и засмеялся. Молодому адмиралу не помешает почувствовать, каково на фронте. Хотя Ганс никогда не сомневался в его мужестве. Привести броненосец почти к самому Сианю - поступок, граничащий с безумием, и уже только за это Ганс был обязан Буллфинчу жизнью. Три месяца, проведенные в окопах вокруг Тира, давали о себе знать. Они испытывали постоянную нехватку во всем. Запасы продуктов - сухарей, тушенки, сушеной капусты и бобов - подходили к концу. Если эта операция затянется, ему понадобится все, что сможет доставить Буллфинч.
Дойдя до бомбоубежища, Ганс отдернул рваное покрывало, служившее дверью, и жестом пригласил адмирала внутрь. После сухого холодного воздуха в окопе здесь, благодаря дымящейся печурке, было тепло и сыро. Из углубления в стене Ганс достал глиняный кувшин, откупорил его и передал Буллфинчу, который, сделав большой глоток водки, вздохнул и уселся на табуретку.
- В городе полно замечательных зданий, - сказал Буллфинч, - почему ты решил разместить свой штаб здесь?
- Потому что ребята проводят здесь две недели из трех и им легче, когда они видят, как я ползаю вместе с ними.
- А тебе не кажется, что ты уже не в том возрасте?
Ганс усмехнулся и провел рукой по заросшей щетиной щеке. Как ни странно, этот жест вызвал у него воспоминания о прошлом, об осаде Питерсберга много лет назад. Ганс попытался сесть напротив адмирала, но его прихватил приступ ревматизма. Буллфинч был прав: это место давало о себе знать.
Ганс взял кувшин и отхлебнул из него, наслаждаясь разливающимся в груди теплом.
- Я понимаю тебя, Ганс, здесь ужасно. Я не променял бы свой броненосец даже на весь чай в Китае.
- Весь чай в Китае, - тихонько засмеялся Ганс. - Давно я такого не слышал. Не думал, что заберусь когда-нибудь так далеко.
- Я должен был туда отправиться сразу после призыва, - с улыбкой сказал Буллфинч, - я находился на пароходе, приписанном к Тихоокеанскому флоту. Нам было приказано плыть в Китай, а затем в Японию. Но я подхватил тиф и был вынужден остаться на берегу. Пароход уплыл без меня, а я оказался сначала на "Оганките", а потом здесь.