- Я тоже против того, чтобы выводить наши войска из Капуа, - заявил Марк. - Почти половина римского населения живет между городом и восточной границей. К счастью, большая часть людей уже эвакуирована, но я не могу допустить на своей земле мародерства.
- Но нам пришлось отступить в последней войне, - заметил Калин, - вся наша территория была оккупирована.
- Тогда у нас не было выбора, а сейчас, я все-таки настаиваю, есть.
- Вы чего-то недоговариваете, - сказал Эндрю. - Чем закончилась встреча с дипломатическими представителями Гаарка?
Калин и Марк замялись, хотя Эндрю не сказал ничего особенного. Этот вопрос являлся главной причиной встречи, и Эндрю хотел обсудить его в присутствии обоих политиков.
- Они что-то предложили и теперь вы обдумываете предложение?
- Нет, по крайней мере, мы знаем, что сдаваться бантагам - безумие, - поспешно бросил Калин.
- Но какое-то обсуждение все-таки было?
Калин явно испытывал неловкость.
- С некоторыми сенаторами да.
- С кем? - заревел Пэт. - Со старыми боярами и патрициями?
- Все не так просто, - ответил Калин.
- Продолжайте, сэр.
- Гаарк согласен остановить наступление, если мы прекратим строительство железной дороги на восток. Это было единственным условием. Уступить ему восточные территории, остальное наше.
- Это же блеф! - возмутился Пэт. - Он подгонит столько броневиков, пушек и оружия, что мы не сможем противостоять ему.
- Кое-кто все-таки прислушивается к этому предложению.
- А вы сами, сэр? - спросил Эндрю Калина.
Калин молчал, а Эндрю почувствовал подступающую тошноту. "Что же делать, если Калин действительно согласится на прекращение огня?" Эндрю участвовал в создании конституции - можно сказать, большая ее часть была его детищем. И все же если правительство Республики сочтет необходимым прекратить войну, это будет равнозначно самоубийству. "Что же, свергать правительство, которое я сам формировал?" Вопрос был настолько пугающим, что Эндрю отогнал его.
- Лично я против, - наконец объявил Калин, и в комнате послышались облегченные вздохи военных.
- Однако я чувствую, что и это еще не все, - продолжал Эндрю. - Гаарк не так наивен, чтобы идти на такой очевидный для всех здравомыслящих людей обман. Послы попытались договориться с вами по отдельности, не так ли?
- Что ты имеешь в виду? - стал защищаться Марк.
- Что вам сказали послы, мистер президент? Что, если Рим захочет продолжать борьбу, вы должны вывести все русские полки? Так? А тебе, Марк? Что предложили тебе, если ты выйдешь из боя, а русские нет? Ты откроешь бантагам проход, они минуют Рим и отправятся прямо на Суздаль?
В комнате воцарилась зловещая тишина, оба политика молчали.
- Ну?
Калин опустил глаза и кивнул. Марк попытался было подняться со своего места и выразить протест, но решительный взгляд Эндрю его остановил.
- Ущерб уже нанесен, - ледяным голосом заявил Эндрю. - Уже тот факт, что вы дали повод для подобных предложений, означает, что слухи расползутся мгновенно. Сенатор обсудил это со своим другом, их услышали помощники, и через пару дней новость дойдет до каждого. Черт вас возьми, неужели вы не понимаете этого?
Терпение Эндрю иссякло, и он стукнул кулаком по столу. Все присутствующие были поражены столь нехарактерным для него приступом гнева.
Эндрю поднялся, все взоры были прикованы к нему.
- Я прошу, - начал Эндрю, но по ледяному тону его голоса все поняли, что он имел в виду "я требую", - чтобы вы оба доложили о результатах этих секретных переговоров находящемуся здесь мистеру Гейтсу. - Он кивнул в сторону издателя газеты. - Я хочу, чтобы все переговоры, проводимые во время войны, становились достоянием общественности.
- Но это государственные вопросы, - возразил Марк.
- Это вопросы, касающиеся Республики, руководство которой является избранными представителями народа.
- Но раскрытие всех деталей может кому-нибудь навредить, - заметил Марк.
- Мне плевать, кому это навредит. Я хочу, чтобы в печати появилось подробное описание переговоров и недвусмысленное заявление, что вы посылаете представителей Гаарка ко всем чертям и немедленно депортируете их.
- Я думал, что военные должны подчиняться гражданскому правительству, а получается, что ты приказываешь нам, - сказал Калин.
Эндрю кивнул, полностью отдавая себе отчет в том, что превышает свои полномочия. Возможно, он вел себя по отношению к этим людям слишком жестко, но у него не было выбора. Гаарк не перестанет делать заманчивые обещания до тех пор, пока не будет готов нанести смертельный удар.
- Помните доклад сержанта Шудера накануне Конгресса? - Эндрю попытался сменить тактику. - Гаарк не из этого мира. Он мыслит более изощренно. В отличие от вождей других орд, он рассматривает дипломатию лишь как дополнительный метод ведения войны. Он пытается разделить нас, так как по отдельности нас гораздо легче победить.
- Возможно, нас уже победили, - бросил Марк. - С тех пор как вы здесь появились, погибла почти половина населения Суздаля. Рим однажды уже едва не оккупировали, теперь ты предлагаешь отдать врагу половину моей территории и превратить город в поле битвы. Как долго еще люди будут терпеть этот кошмар? Если бы вас не было, орда сейчас находилась бы в двенадцати годах пути от нас.
- Но вы были бы рабами, - зло ответил Пэт. - Любой нормальный человек скорее согласится умереть свободным, чем жить в рабских оковах. - Пэт встал из-за стола и продолжал: - Черт вас всех побери. На протяжении трех войн я вел ваших юношей в бой и видел, что они сражались как мужчины. Их глаза горели отвагой. Я помню, еще на Земле один чернокожий парень, бывший раб, сказал, что, если раба одеть в военную форму, дать ему в руки мушкет и патронташ с сорока патронами, ни одна сила в мире не сможет отнять у него гражданские права и свободу.
Эндрю удивился, что Пэт вспомнил знаменитое изречение Фредерика Дугласа.
- Армия с нами, - не успокаивался Пэт. - Солдаты готовы умереть на поле боя и прекрасно понимают, за что сражаются, в отличие от многих толстых сенаторов и конгрессменов, отсиживающихся в тылу. Мне нужно было привезти сюда этого парня, командира кавалерийской бригады, и показать вам, что с ним стало. Он обнаружил голову своего брата на вертеле, а внутренности в кипящем бантагском котле. Скажите ему, что нужно прекратить борьбу, и он вырвет вам сердце. И я готов поклясться, что любой человек, побывавший на поле боя и видевший, как бантаги расправляются с нашими ранеными и пленными, скорее согласится гореть в аду, чем пойдет на подобную сделку.
- Эндрю, ты сказал, что мы должны опубликовать отказ от предложений Гаарка, - сказал Калин. - Что будет, если мы не опубликуем?
Эндрю сделал глубокий вдох.
- Тогда я снимаю с себя все полномочия.
Присутствующие были поражены. Эндрю посмотрел на Кэтлин, не зная, как она отнесется к его заявлению, но она уверенно кивнула.
- Нет! - закричал Калин. - Ты не можешь так поступить!
- Я доброволец, всегда им был и навсегда останусь. Я могу отказаться от своих полномочий, когда захочу, и именно так и сделаю, если правительство полностью не поддержит предложенную армией стратегию.
- Я тоже ухожу, - сказал Пэт, и все сидящие за столом офицеры, и русские и римские, единогласно повторили его заявление.
У Эндрю перехватило дыхание, он не находил слов.
- Друзья мои…
Эндрю с удивлением увидел, как со своего места поднимается митрополит Касмар. Все русские с благоговением опустили глаза, и даже римляне смотрели на него уважительно.
- Сражайтесь насмерть. Орда есть воплощение дьявола, и мы должны от них защищаться. Нет смысла сейчас обсуждать, как и почему мы объединились против бантагов. Надеюсь, вы не забыли, как наших сыновей и дочерей уводили в рабских цепях или, что еще ужаснее, для совершения своего кровожадного ритуала. Более того, я хочу заявить от имени Церкви: эта война - благое дело. Мы должны не только спастись сами, но и спасти тех, кто сейчас страдает под гнетом рабства.
Калин, хранивший почтительное молчание, кивнул:
- Я не могу идти против своей Церкви и против тебя, Эндрю Кин, ведь ты подружился со мной, еще когда я был простым крестьянином при дворе боярина Ивора. Я отдам материалы переговоров Гейтсу.
Он взглянул на Марка, который тоже согласно кивнул.
Эндрю облегченно вздохнул. Кризиса, по крайней мере на время, удалось избежать.
- Я думаю, нам необходим перерыв, - сказал Эндрю. - Давайте соберемся через полчаса.
Не сказав больше ни слова, он покинул комнату и вышел на ступеньки дворца.
- Эндрю?
Увидев Кэтлин, он улыбнулся. Она подошла ближе и обняла его одной рукой за талию.
- Я не ожидала, что все так обернется.
- Слухи стали расползаться еще пару недель назад, и я решил расставить все точки над "1" прежде, чем начнется следующий бой.
- Ты считаешь, все уладилось?
Эндрю кивнул и сделал глубокий вдох, морозная свежесть воздуха напомнила ему о родном доме в Мэне.
- Зажги мне сигару, - попросил он жену.
Кэтлин достала из его нагрудного кармана сигару, повернулась спиной к ветру, зажгла спичку, и сигара задымилась. Эндрю улыбнулся. В этом действии было что-то необъяснимо трогательное, что всегда его привлекало. Он заглянул в ее зеленые глаза, и ему как никогда захотелось, чтобы они оказались наедине, прогулялись по заснеженным улицам и вернулись в теплую уютную комнату с камином, в котором приветливо потрескивали бы дрова.
- Ты поставил меня в неловкое положение, Эндрю Кин.
Эндрю собрался с духом и обернулся навстречу приближавшемуся к ним Калину.
- Сэр?