- Идем на хутор, может, припасами разживемся. Иванов, возьми несколько бойцов, осмотри, что творится с той стороны хутора. Остальные - за мной!
Благодаря тому, что майор заранее отправил на хутор пару бойцов, которые успели познакомиться с хозяевами, нас встречали с "хлебом и солью". Вернее, без, но все равно с приятными улыбками и радостными глазами. Мне показалось все это каким-то фальшивым, нарочитым, но я ничего не сказал. Да и что говорить, глядя, как хозяева уже расставляют столы в великолепном яблоневом саду, где вечерний воздух просто создавал мирок покоя и уюта? Посматривая, как дородная хозяйка с приятной улыбкой расстилает скатерти, а девушка уже носит яства в глиняных блюдах, я только морщился. Не нравилось мне тут. Заметив мою мину, майор молча показал кулак, выражая свое отношение к моему поведению. В отличие от остальных, которые уже стали садиться за столы, куда хозяин водрузил большую бутыль самогона с плававшим внутри стручком перца, я, положив у одной из яблонь, где устроили старшину Середу, свой вещмешок, поправил кобуру и спросил у хозяев:
- Где у вас тут удобства?
Старик, посмотрев на меня, сказал одному из своих сыновей, тому, что постарше:
- Марек, проводи товарища командира.
- Не надо! Просто покажите, куда идти. Я сам найду.
Чуть замешкавшись, Марек указал на один из шести сараев и пояснил с легким акцентом:
- За постройкой, там, есть.
Широко шагая к сараю, я спиной чувствовал на себе взгляды поляков, и мне все это нравилось все меньше и меньше.
"Может, они на самом деле нормальные? И мне все кажется? Или все-таки вещун не подводит? А если еда "заряжена"? А?" - под такие мысли я нашел будку для размышлений и спокойно воспользовался ею. Застегнув ремень, провел по поясу, убирая складки за спину, и двинулся было обратно, как что-то привлекло мое внимание.
На земле валялась красноармейская звездочка. Давно лежала, ее уже успели втоптать в грунт, и она не привлекала к себе внимание, и только я случайно поймал зайчик, отразившийся от одного из лучей. Выковыряв звездочку из земли, почистил ее и внимательно осмотрел.
"Не соврал вещун, что-то тут есть!" - мелькнула мысль. Расстегнув кобуру, достал ТТ, передернул затвор и стал осматривать сараи.
"Повезло" мне на последнем. Открыв подпертую вилами дверь, я вошел в полутемное помещение. Сперва я не понял, что там. Но когда глаза привыкли к полутьме…
Увиденное заставило меня отшатнуться назад и издать горлом неопределенный всхлипывающий звук.
Там были наши. Там ВИСЕЛИ наши. Они были прибиты к стенам сарая. Глядя на обрубки рук и ног, которые были прижжены, чтобы не истечь кровью, я перевел взгляд на корыто, полное отрубленных кистей рук и ступней ног. Парни были живы, я видел, как они смотрели на меня своими открытыми глазами. Закрыть они их не могли. Веки были срезаны.
Судя по голубым петлицам, четверо из шести были летчиками. Двое - пехотинцы.
- Сейчас, парни. Сейчас, - тихо бормотал я, рывком раздирая крючки на воротнике. Мне просто не хватало воздуха. Парни молчали. Кляпы не позволяли им сказать что-нибудь, но глаза были красноречивее слов.
- Я сейчас! Я… Я… Сейчас! Вы подождите. Я за нашими, - тихо пробормотал я и, пошатываясь, вышел из сарая.
То, что стало с сержантом милиции после того, как он попал в руки поляков, не шло ни в какое сравнение с увиденным сейчас.
"Нужно торопиться. Поляки могут забеспокоиться", - подумал я и, встряхнувшись, дозарядил пистолет патроном из запасного магазина. Теперь у меня было девять выстрелов.
Я как-то быстро пришел в себя и стал действовать со спокойствием робота, отключив все эмоции. У меня появилась ЦЕЛЬ.
Застегнув кобуру, сунул пистолет за пояс сзади, чтобы его можно было легко вытащить, и направился к туалету. Подойдя, привел себя в порядок и, изобразив на лице спокойно-скучающее выражение, вышел из-за сарая, поправляя на ходу ширинку комбинезона, как будто только что из туалета. Поляки, что наблюдали за мной, существенно расслабились.
- Ну вот он, а ты, Марек, раз пять хотел сходить проверить его! - со смехом сказал сержант Иванов.
Подходя к столам, где веселье шло полным ходом, я посмотрел на старика. И сразу понял, что сделал это зря: он обо всем догадался.
- Севка, что с тобой?! - удивленно спросил Кириллов, глядя на меня. Многие бойцы стали оборачиваться.
И под крик старика: "Марек!!!" - я выхватил из-за пояса ТТ и открыл огонь. Стрелял двойками. Две пули в дернувшегося Марека, две - в среднего брата. Потом поворот направо - и еще две пули в грудь хозяйки, которая испуганно застыла рядом с майором Тониным. Забрызгав майора кровью, она упала на спину.
"Шесть есть, осталось еще три!" - хладнокровно подумал я, считая патроны.
Прицелившись в спину младшего сына, выстрелил в него. Снова двойкой. И сразу же нажал на защелку, выкидывая из рукоятки пустой магазин. Полный запасной уже был у меня в руке и без задержки скользнул в рукоятку. Не передергивая затвор, я продолжил стрельбу.
Две пули в молодую польку, что кормила старшину, две - в двенадцатилетнего пацана, и как только я навел ствол на старика, оставив его напоследок, кто-то вцепился мне в руку.
Шок от моих первых выстрелов прошел, и пара бойцов из находившихся рядом кинулись ко мне, вцепившись в руку, поэтому первый выстрел по улепетывающему старику попал не между лопатками, а в поясницу, второй, в ногу ниже колена, третий в землю в трех метрах от старого ублюдка, четвертая - рядом со столом, чудом никого не задев, и последняя, пятая, под самые ноги.
Меня свалили на землю и, выкручивая руки, вырвали горячий от стрельбы пистолет. Пока меня вязали, я молча терпел.
Сбоку скрипел зубами старшина. Полька упала прямо ему на ногу, вызвав сильные боли.
- А ну отошли!!! - заорал рядом Иванов. Бойцы прыснули в стороны, и меня окатили ледяной колодезной водой.
Мат, что стоял вокруг, передавал все, что думают бойцы, не стесняясь Зиминой, подскочившей к старшине, с которого уже сняли подстреленную девку. Так они отходили от шока.
- Поставить его на ноги, - приказал подходивший майор, платком вытирая на ходу лицо и форму, куда попали брызги крови.
Меня рывком подняли, как будто куль с картошкой, и поставили на ноги. Встретив мой взгляд, Иванов отшатнулся.
- Севка, да что с тобой?
Схватив меня за воротник, Тонин заорал мне прямо в лицо:
- Ты что творишь, сволочь?! Зачем?!
Глядя прямо ему в глаза, я разлепил склеившиеся губы и безжизненным тоном сказал:
- Крайний сарай!
- Что?
- Крайний сарай, там наши, им нужна медицинская помощь!
Отшвырнув меня в руки красноармейцев, майор развернулся и в сопровождении десятка бойцов энергичным шагом скрылся за ближайшим сараем, повторяя мой путь.
- Отпустите меня. Я сесть хочу, - сказал я рябому, что держал справа. Переглянувшись, парни подвели меня к одинокому пеньку для колки дров и усадили на него, встав по бокам.
Стоящий на часах Васечкин прибежал, осмотрелся и убежал обратно на пост.
Почти сразу, как только я сел, кто-то закричал у сараев. Крики становились все громче и возмущенней. В них явно прослеживался накал страстей. Вот из-за угла сарая выбежал боец с зеленым лицом и выпученными глазами. Добежав до медички, он схватил ее за руку и силой потащил к остальным. Изувеченные парни нуждались в медицинской помощи.
Просидел я так где-то минут десять, пока не появился пошатывающийся Курмышев.
Хмуро посмотрев на хозяев хутора, он крикнул бойцам, что охраняли меня:
- Отпустите его!
Потирая затекшие руки и поглядев на бледного лейтенанта, развернулся и направился к столу - у меня почему-то появился зверский аппетит.
- Товарищ лейтенант, а что там? - с жадным любопытством спросил рябой боец, второй красноармеец тоже навострил уши.
- Страшно там, - глухо сказал Курмышев, садясь напротив меня.
Взяв лежащий на столе нож, что заставило напрячься окружающих, я отрезал себе кусок сала с прожилками мяса, положил его на хлеб и стал спокойно есть под взглядами присутствующих.
- Как ты можешь есть после того, что увидел?! - с недоумением спросил Курмышев, передергиваясь от воспоминаний.
Поглядев на него, я дожевал и ответил:
- Я уже и не такое видел, и заметь, тоже работа поляков.
В это время из-за угла появилось несколько человек и направились к нам.
- Это лейтенант Рощин и его экипаж. Из нашей эскадрильи, - глухо сказал младший лейтенант Сорокин.
- Мы думали, его "мессеры" еще там, у границы сбили, а оно вон как. Похоже, он на скорости перелетел на бреющем границу и где-то сел, а тут… Твари! Я их!.. - вдруг вскочив, заорал Сорокин. Но его так же скрутили, как и меня до этого.
Убедившись, что он немного успокоился, отпустили.
Посмотрев на него, я достал последний магазин с семью патронами и стал выщелкивать их.
Поставив шесть патронов рядом с Сорокиным, глухо сказал:
- Это парням, от меня.
- Да ты что?! Сдурел?! Да как тебе такое в голову могло прийти?! Сопляк! Мальчишка!!! - сразу же заорал он.
- Ты их видел? - спросил я у него спокойным, ровным тоном.
- Видел, - уже тише сказал он.
- Ты бы захотел жить ТАКИМ?
Сорокин молча склонил голову, постоял несколько секунд, развернулся и шатающейся походкой отправился к остальным в сарай. Рябой со вторым бойцом поспешили следом.
Около меня остался один Курмышев, который, звякнув стаканом, стал наливать в него самогон.
- Не советую, - хмуро посмотрев на алкоголь, сказал я.
- Почему? - спросил лейтенант, поднося полный стакан ко рту.