Гормоны немедленно встали в стойку. Не сводя взгляда с приближающейся девушки, я по кубарям и эмблемам определил, что она военфельдшер.
- Что, Севка, понравилась? - спросил меня Кириллов, который тоже с любопытством разглядывал пополнение. С разведчиками пришли двое бойцов и та самая девушка-военфельдшер.
Познакомиться не успел, хотя даже шагнул в ту сторону - но майор дал команду к выдвижению.
К моему удивлению, дорогу мы пересекли в обеденное время. За полчаса до двенадцати часов движение стало не такое интенсивное и через некоторое время совсем прекратилось, кроме изредка шнырявших посыльных на мотоциклах. Дождавшись, когда никого не будет видно, быстро перебежали на другую сторону дороги и вломились в лес.
Отойдя от памятной дороги, на которой снова началось оживленное движение, мы остановились на привал.
Военфельдшер Зимина, которую прибило к нам течением войны, служила операционной сестрой в окружном госпитале, а здесь оказалась в виде шефской помощи одному из госпиталей - там их не хватало. Ну, дальше понятно. Внезапная война, постоянные бомбардировки, немцы, и вот она с двумя бойцами из госпитальной охраны встретилась с нами.
- Самая обычная история, - тихо себе под нос пробормотал я, слушая Кириллова, который уже успел разузнать все, что только можно.
В самом конце отдыха, за пять минут до запланированного подъема, мы услышали гул авиационных моторов.
- Наши! - уверенно сказал старшина Середа, прислушиваясь к звуку моторов.
Самолеты над нами пролетали постоянно, и мы уже как-то привыкли к этому. Но все они были немецкими, и слова старшины сразу же вызвали ажиотаж среди бойцов.
- Четыре СБ и звено "ишачков" в прикрытии, - сказал я сразу же, как только увидел самолеты в переплетении ветвей.
- Угу. Похоже, они с соседнего полка. Там были эсбэшки, - задумчиво пробормотал Кириллов, с жадностью смотря на своих товарищей в небе.
- С прикрытием. А нам не дали. Сказали, что нет, - хмуро сказал старшина.
- Может, новую часть с внутренних округов перекинули? - спросил я, не отрываясь разглядывая самолеты. Все-таки это были свои. Такие же летчики. Только они там, в небе, а ты ползаешь на земле, с завистью глядя на них. Или с надеждой, что они "дадут ТАМ за нас".
- Может быть, - ответил старшина и, привстав на локте, тоже стал всматриваться в крестики на небе.
- Хотя нет. Ошибся, - приглядевшись, со вздохом сказал я.
- В смысле? - не понял Кириллов.
- Это сборная солянка. Ведущий - хороший пилот, видно, как он маневрирует, а вот ведомые - желторотые птенцы. Или из училища, или с другой части. Постоянно теряют ведущего, нет опыта совместного полета.
- Действительно, один ведомый отлетел в сторону, - раздался за спиной голос майора.
- "Мессеры" со стороны солнца на них заходят… - сказал я, указав в нужную сторону. Все смотрели на наши истребители и как-то прозевали немцев.
- Их всего двое, ну сейчас наши им покажут, - радостно воскликнул Иванов, хлопнув себя по ноге от переизбытка чувств.
Поглядев на него как на несмышленое дитя, я стал монотонно перечислять, что сейчас произойдет. Каждое движение наших и немцев было передо мной как открытая книга:
- Судя по тому, как действуют немцы, слетанность пары у них на очень высоком уровне. Такое постигается месяцами усиленных тренировок…
- Да ладно! Сейчас наши их… - перебил меня рябой боец, глядя на небо блестевшими от предвкушения глазами.
- У наших шансов нет! - коротко проинформировал я их. - Сейчас немцы атакуют сверху и собьют ведущий бомбовоз… Ну вот, он падает… Вот сейчас они атакуют "ишачки". СБ от них никуда не денутся, а вот избавляться от помех они станут сразу. Судя по тому, как они атакуют, немцы уже поняли уровень подготовки и собьют самого слабого - это левый ведомый… Падает. Вот они уходят в пике и вверх. Сейчас наберут высоту и снова атакуют, уже сверху.
- Слушай, да замолчи ты!!! И так двух наших сбили! - не выдержал сержант Иванов. Майор Тонин молчал, но бросил на меня какой-то странный взгляд.
- Сейчас собьют второго ведомого и займутся ведущим, но и он долго не продержится. Потом они погонятся за остальными бомберами, - тихо сказал я.
Бросив на меня быстрый взгляд, майор стал смотреть в небо. Я тоже смотрел. Меня интересовало, как действовали немцы в боевой ситуации: все-таки одно дело - смотреть на это в старинных кинохрониках и читать мемуары и совсем другое - смотреть живьем.
Бойцы стонали и шевелили руками, как будто это они там, в кабине последнего истребителя, дерутся с немцами, но бой не продолжался долго. Как я и говорил, сбив "ишачок" ведущего, "гансы" немедленно бросились за бомбовозами, оставив летчика опускаться на парашюте немного в стороне от нас. Пока мы смотрели на довольно далеко начавшийся бой, он как-то быстро стал вестись над головой, так что, покинув кабину истребителя, летчик опускался фактически на нас.
- Быстро! Разведка - за ним! - скомандовал Тонин, очнувшись после завораживающего зрелища неравного боя.
Как только пяток бойцов во главе с Ивановым исчезли в направлении, куда относило ветром летчика, Тонин повернулся ко мне и сказал:
- Папа показал? Научил летать? Хрена!!! А ну давай говори, откуда такие подробности знаешь, как действуют немцы! - жестко приказал майор.
Бойцы, в основном летчики Тонина, сгрудились вокруг, вопросительно глядя на меня.
- Да что тут такого? - пожал я плечами. - У нас на аэродроме была четверка "мессеров". Немцы подарили Союзу. Правда, модификации "Е", но все равно. Дали на два месяца для изучения и составления учебного боя между немецкими и нашими истребителями.
- Что ты этим хочешь сказать? - спросил у меня майор.
- В дивизию поступила новая техника, вот ее и решили испытать в учебном бою с "мессершмиттами". Так что этих боев я насмотрелся по самое не хочу, там реально искали слабые и сильные стороны немцев. Правда, модификация "Е" сейчас у немцев практически отсутствует, они на другую перешли, но все равно действия те же.
- Ясно. Действительно, такое может быть, - после некоторых размышлений согласился майор.
- У нас на аэродроме еще "хейнкели" были и "юнкерсы", - слегка хвастливо приврал я, надо же держать марку.
- Ну, это понятно, для чего - дивизия же истребительная. Но все равно не помню я полковника Суворова, - сказал Тонин.
- Фамилия моего отца не Суворов, - ответил я лениво.
- Так, подожди-ка, но ты же сам говорил что… Хотя… Действительно не говорил, - вспомнив, признал майор. - Тогда кто у тебя отец?
- Полковник, - чуть улыбнувшись, ответил я. Отвечать не хотелось категорически.
- Я помню, что полковник. Фамилия какая?
- Не, не скажу. Он и так наверняка всех на уши поднял, так что не хочу, чтобы меня в летную школу отправили, попаду в какой-нибудь полк и пристроюсь там. Покажу себя.
- А Суворов?
- Девичья фамилия бабушки.
На дальнейшие вопросы я стал отвечать односложно, и после некоторых попыток разговорить меня, даже рявкнув в приказном порядке, ничего он не добился - и так хватит ему информации для размышления.
Еще через полчаса, когда мы отдыхали, прибежали разведчики-спасатели, таща на прицепе летчика.
- Немцы! Цепью идут. Лес прочесывают, - запаленно дыша, доложил Иванов.
- Немедленно уходим, - крикнул майор и обратился к летчику, который никак не мог отдышаться:
- Сто шестнадцатый ИАП?
- Да… товарищ… майор, - в три приема выдохнул лейтенант.
- Понятно. Это вы неподалеку от нас стояли. Я хорошо знаю вашего командира, майора Пугачева.
- Я помню вас, товарищ майор, вы неделю назад к нам на У-2 прилетали.
- Вот и хорошо, что помнишь. Давай в конец строя. Всем внимание! Собираем все силы, и бегом, бегом бежим на восток. Вперед! - скомандовал Тонин и возглавил нас, пустив вперед сперва разведку.
- Привет, я Сева Суворов, - поздоровался я с лейтехой.
- Лейтенант Курмышев, - слегка холодно представился он. Видимо, никак не мог понять, почему я не представляюсь как положено.
Остальные летчики быстро просветили его насчет меня, не забыв упомянуть мои едкие комментарии в его адрес в воздушном бою.
С лейтенантом мы быстро нашли общий язык, и дальнейший наш бег шел под жаркие споры, как надо и как не надо было действовать. Немного позже я рассказал ему, что стало со старшим лейтенантом Соломиным из его полка. Это вызвало у него натуральный шок.
- Я ведь тоже в том бою был, мы тогда семерых потерли. Эдик, он вторым звеном командовал, в третьей эскадрилье, - со вздохом сказал лейтенант…
Через три часа, под самый вечер мы вышли к небольшому польскому хутору, стоящему в глубине белорусского леса. Поселения нам встречались довольно часто, но мы обходили их, а вот одиночный хуторок заинтересовал майора, и он выслал разведку. Наши животы уже пели голодные рулады, так что мы встретили этот приказ с полным одобрением.
- И все-таки, почему ты думаешь, что я смог бы сбить хотя бы один из "мессершмиттов", если бы вел бой на горизонталях? - опять запел привычную песню Курмышев…
- Все чисто, товарищ майор. Немцев нет, - отрапортовал боец.
Тонин в очередной раз осмотрел в бинокль хутор и спросил:
- А хозяева?
- Семеро их там. Старик с женой, трое сыновей, молодка и пасынок.
- Поляки? - влез в разговор я.
- Вроде да. Я точно не слышал, но вроде по-польски говорили, - кивнул мне парень.
- Поляки! - сказал я таким тоном, как будто это грязное ругательство.
Мои рассказы слышали все, так что некоторые нахмурились. Однако Тонин, посмотрев на людей, все равно приказал: