- Думаешь, парни просто так дали себя взять? Наверняка он "заряжен".
- "Заряжен"?
- Снотворное. Или еще что, - пожал я плечами, шинкуя дольками лук.
- А ведь некоторые успели хлебнуть, - припомнил он, ставя стакан обратно на стол.
Ел я, смотря в столешницу, поэтому не видел, кто подошел к столу, хотя шаги слышал. Подняв голову, я обнаружил стоящего рядом майора Тонина. Посмотрев на него, я вернулся к разглядыванию рисунка на скатерти, поведя мокрыми плечами.
Прочистив горло, майор постоял еще пару секунд, развернулся и направился обратно.
Подняв голову, я посмотрел на пустой стол. Патронов не было. Поглядев вслед майору, который медленно шел, ссутулив спину, я взял нож, встал и посмотрел на старика - тот был пока еще жив.
Я успел сделать к старику всего пару шагов под слова лейтенанта: "Не стоит, Вячеслав. Он того не стоит… Да, оставь нам хоть немного. Знаешь ли, тоже нервы не на месте…" - как услышал быстрые бухающие шаги. Обернувшись, увидел вбегающего во двор Васечкина с винтовкой в руках.
Заметив за столом Курмышева, он быстро доложил:
- Машина. Вроде сюда едет!
- Я гляну. Предупреди майора, - быстро сказал я лейтенанту. Идти к сараям у меня не было ну никакого желания. Хватит, насмотрелся. Молча кивнув, Курмышев вскочил и бегом скрылся за сараями, я же в это время, положив нож обратно на стол, энергичным шагом шел к воротам, от которых к лесу шла слегка заросшая дорога.
- Где? - спросил я у Виктора, доставая из чехла бинокль.
- Вон там, где опушка! Поработал и замолк, - указал рукой Васечкин.
- Угу. Вижу, что-то белеет… - тихо сказал я, всматриваясь в непонятное пятно, и когда оно шевельнулось и опустило такой же бинокль, как и у меня, понял, что вижу милиционера.
"Додумался по лесу в белой гимнастерке шастать. Ее же за километр видно!" - подумал я, недоуменно покачав головой.
- Суворов, что там?
Голос майора был уставший и какой-то безэмоциональный, как мне показалось.
- Похоже, что наши, товарищ майор. Один в форме милиционера. Белая гимнастерка и синие галифе. Больше не видно, но кто-то там еще есть.
- Где? Не вижу. - Мы стояли так, чтобы кусты смородины скрывали нас наполовину.
- От того места, где мы вышли, метров триста направо.
- Теперь вижу. Действительно милиционер, - согласился майор.
- Товарищ майор, уходить надо, и как можно быстрее. Через несколько минут стемнеет, как бы не вляпаться. Лучше посмотреть в доме, что с собой брать, и уходить, - закинул я удочку. Меня действительно озаботила та анархия, что творится сейчас в группе. Один часовой, остальные заняты с ранеными. Понятно, что нужно позаботиться о них, но не всем же! Пару человек мне не помешает - подготовиться к отходу. Припрется кто-нибудь, как вот сейчас, и бери нас голыми руками.
- Мародерничать? Не допущу! - начал было заводиться майор, но я прервал его спокойным тоном.
- Какое мародерство? Вы эту ночь на земле провели? Много народу дохает? А у Кислова подошва оторвалась, ходит с бечевкой перевязанной? А раненого долго собираетесь на руках нести, если есть телега и лошадь? А мясо? Продовольствие? Вон куры, козы, взять на веревке, и когда надо - на убой!
Я начал заводиться. И мне было все равно, что он майор и командир. Пускай сначала присягу потребуют, тогда и козырять начну и говорить, как с командиром.
- Кхм, действительно. Ну хорошо, назначаю тебя по хозчасти, раз такой умный.
"Зашибись! Я теперь еще и интендант! Хотя… Действительно, а кого еще?"
Позади нас собралось человек шесть бойцов с оружием. Быстро распределив их по местам, Тонин сказал:
- Нужно как-то показать, что тут свои.
- Выйти да рукой помахать. У них бинокль, разглядят, - сказал я почти сразу, так как успел об этом подумать.
- Васечкин… - начал было майор, как Виктор вышел на открытое место, прямо в проем ворот, и, подняв над головой винтовку, махнул ею туда-сюда. Я присмотрелся. Опустив бинокль, милиционер обернулся и скрылся за деревьями.
Потянулись минуты ожидания. Почти совсем стемнело, и лес стал плохо виден. Рассмотрев, что в прямой видимости что-то появилось шевелящееся, я поднес к глазам бинокль.
- Идут. Двое в фуражках. Не милиционеры… Пограничники вроде, - сказал я, опустив бинокль.
- Иванов давай кого-нибудь навстречу, путь встретят! - скомандовал сержанту Тонин.
- Есть! - козырнул тот и, также пригнувшись, как и подошел, вернулся к своим.
Через несколько секунд две тени вышли из ворот и подошли к приближающимся фигурам. О чем был разговор, я не слышал, но вернувшийся Иванов доложил, что там действительно свои. Семь человек. Трое милиционеров на машине и четверо пограничников.
- Давай-давай! - командовал Иванов водителю, протискивающему полуторку в узкий проем ворот.
Наконец въехав во двор, грузовик свернул налево и почти сразу заглох, что позволило мне слышать редкие крики боли от сарая с ранеными.
Было темно, но командира, что разговаривал с майором, я рассмотреть сумел. Это был лейтенант, если судить по кубарям, и сейчас он внимательно слушал, что говорит майор, объясняя находку на хуторе и последствия этого. Бросив на меня быстрый взгляд, милиционер козырнул и стал командовать своими людьми.
Во-первых, их сразу посадили за стол. Только предупредили насчет спиртного, да и других напитков.
Во-вторых, я попросил лейтенанта, представившегося Строговым, помочь в обыске дома и сараев, надеясь на их опыт. Наверняка где-то было спрятано оружие, которое нам было остро необходимо. Также, пока милиционеры и пограничники быстро ели, попросил у Иванова, бывшего в курсе относительно моего назначения, четырех бойцов. Желательно деревенских. Молча кивнув, он скрылся с глаз, и через пару минут около меня стояли четверо красноармейцев, старшим из них был тот самый рябой по фамилии Кутузов.
Дальше я развил бурную деятельность, обозначив бойцам круг задач. Двое шарили по дому, остальные впрягали в телегу коня и готовили транспортное средство к долгому переходу, смазывая оси найденной смазкой и проверяя ступицы. После чего они должны были заняться козами и курами.
- Подох! - ткнув стволом винтовки в старика, сказал один из пограничников, сержант Слуцкий. Он только что вернулся от сараев и сейчас был не в самом лучшем настроении.
- Держи, - протянул мне мой пистолет Курмышев. Взяв его, я спросил у Васечкина тряпочку, оружейное масло и, смахнув со стола объедки, вытащил из кармана оба запасных магазина. Достав из вещмешка узелок с патронами, снарядил магазины, после чего занялся чисткой пистолета. Стеклянная лампа, стоящая на столе, давала мало света, но мне хватало.
- Так это ты их? - спросил лейтенант-милиционер, усаживаясь напротив.
Его люди вместе с двумя пограничниками уже начали обыск дома и пристроек, еще двое погранцов сменили Васечкина на посту, и сейчас он набивал желудок на другом конце стола.
- Ну я! - хмуро сказал я, не прерывая своего занятия. Разговаривать с кем бы то ни было у меня не было никакого желания.
- Хорошо стреляешь. Ловко.
- Дядя научил.
- Он военный? - не отставал лейтеха. Его явно направил ко мне Тонин, прощупать, кто же я все-таки такой. Поэтому я ответил чистую правду.
- Да. Он начальник особого отдела корпуса. У него ординарец - бывший старшина осназа… после ранения дядя его к себе взял, так вот он и научил меня.
Говорил я почти правду. Дядя у меня, родной брат матери, занимал ту же должность, а вот со старшиной я немного приукрасил. Вместо старшины выступал родной брат отца, майор ВДВ. Причем они с батей были близнецами. Так что пострелять из оружия мне удалось немало. Как уже говорил, наша семья не бегала от армии, так что меня стали готовить к ней, когда я только начал ходить. Шучу, конечно, но все равно подготовить меня успели.
- Понятно! Ладно, пойду посмотрю, что там мои делают, судя по разговору, что-то они нашли. - Лейтенант хлопнул по столешнице, встал и, поправив гимнастерку, направился к дому, откуда действительно были слышны возгласы.
"Надеюсь, с начальником особого отдела корпуса я не переборщил. Блин, что-то у меня с головой, плывет все. Вроде не простыл, горло не болит, нос не заложен. Тогда что?" - На миг замерев, я мысленно пробежался по себе, проверяя, что не так.
Однако все было нормально, немного болели ноги, но это потому, что весь в беготне, и ныли плечи от лямок вещмешка. А так все нормально.
"Наверное, устал", - со вздохом подумал я.
В это время в кругу света появилось несколько парней, шедших от сарая, они вели или тащили на себе четверых бойцов.
- Что? - вскочив, спросил я, вставляя в вычищенный пистолет магазин и убирая его в кобуру.
- Это те, кто самогону успел хлебнуть. Разморило их, на ходу засыпают, - спокойно пояснил появившийся Иванов и, взяв из блюда одно моченое яблоко, захрустел им.
- Понятно. Когда уходим?
- Майор сказал, как рассветать начнет.
- Да? Лучше бы немедленно, но ладно. Пойду узнаю, что там мои нашли.
Обернувшись, я смотрел на яркое пламя на месте дома. Тризна. Уходя, мы подожгли все, что только могли. Я был против, но майор приказал.
Раненых, что побывали в руках поляков, Тонин "отправил" лично. Я видел, как он плачет, тяжело было ему поднять на своих руку, но сами они не смогли. Лейтенант Рощин сам просил, умолял майора убить их. Сам слышал. И майор сделал. Сильный мужик. Вот только седину на висках я раньше у него не помнил, не было ее.