А что там? притворилась я, что не знаю.
Волки, вздохнул трактирщик. Пятерых уже загрызли. И, вот, что странно, в Волчьей насыпи есть негласный закон: с наступлением ночи закрывать все окна и двери и на улицу не выходить. Лес кругом по ночам зверье разное бродит, а король Леонард разрешение на постройку оборонительных стен давать не хочет, так, что приходится люду с приходом темноты прятаться по домам и пережидать ночь.
А эти пятеро?
То-то и оно, помрачнел мужчина, их поутру, кого на пороге собственного дома, кого поблизости, а кого посреди улицы находили. И сестрица моя считает, что бедолаг этих, выманил кто-то, сами-то они ночью из дома ни ногой боятся.
Я задумчиво пожевала верхнюю губу.
А разве в Волчьей насыпи нет охотников?
Есть, конечно. Вот только одним из первых загрызли именно охотника. Трактирщик машинально вытер руки об передник. Это привлекло внимание к его рукам. На безымянном пальце правой я заметила печатку с очень знакомой закорючкой. «Ну, надо же какие люди! Одни и без охраны», мысленно поаплодировала я трактирщику.
И что, остальные даже по следу не пошли? продолжила я выуживать у трактирщика нужную информацию.
Пошли, сверкнул глазами Барон, видимо не одобрив мой тонкий сарказм.
И?
И ничего, крякнул трактирщик, след оборвался прямо у обрыва.
Ужас! поспешила всплеснуть руками, хотя и так вела себя подозрительно.
Барон, окликнул трактирщика Дилан с верхних ступеней лестницы, что тебе понадобилось от моей сестры?
В голосе мужчины чувствовалось напряжение, непонятное мне, но знатно повеселившее Барона.
Не дергайся, дружище, хохотнул трактирщик. Мы просто разговариваем.
О чем, если не секрет? сбежал мужчина по лестнице, держа в руках два увесистых мешка с вещами.
Простая рубашка без вышивки, перевязанная широким поясом, штаны из мягкой оленьей кожи, заправленные и сапоги с высоким голенищем, за спиной в заплечном чехле покачивается облегченный арбалет, на поясе: короткий меч и два ножа один тонкий стилет, второй короткий с изогнутым лезвием. Волосы Дилан перевязал кожаным ремешком, но одна прядь выбивалась, так как короче, и ее мужчина постоянно заправлял за ухо. Таким я его и запомнила, когда он в первый раз ворвался в комнату Ринари, с криком бросился ко мне и начал трясти, пытаясь выяснить, что произошло, так как во время королевской охоты в Ворвиге он вдруг почувствовал, что с его сестрой что-то случилось, и он, наплевав на королей и их охоту, вернулся в замок в Ристане. Я была в таком шоке, что только и могла, что глупо хлопать глазами. Не добившись ответа, Дилан посмотрел мне прямо в глаза, внимательно так, как только он это умеет делать и вдруг тихо спросил: «А ты кто такая?» Я тогда еще не знала, что брат Ринари может чувствовать суть вещей, и что бессмысленно ему врать, так что пискнула в ответ: «Ринари», ведь в тот момент было бы крайне подозрительным заявить, что я Рита, и, что я не знаю, как оказалась в этом несуразном теле. Дилан рассвирепел и назвал меня лгуньей. Начал выпытывать, куда я дела его сестру. Конечно же, все, что я могла ему ответить это: «Я не знаю. Я, правда, не знаю, где она». Это злило мужчину сильнее, но что я могла поделать, у меня не было ответов на его вопросы они появились гораздо позже. В тот раз он оставил меня испуганную и зареванную, собираться с мыслями и придумывать оправдание своей слабости.
Дилан вернулся через месяц, когда я полностью успокоилась, открыв для себя полуночное преображение и почти перестав с содроганием думать о нем. Последовал очередной скандал. Я пыталась объяснить Дилану, что не знаю, куда пропала Ринари, и почему я получила ее облик и заняла ее место, но он не желал слушать. Он кричал, а я тщетно пыталась его успокоить. Скандал разразился на границе с полночью, но зря я рассчитывала, что мой истинный облик утихомирит брата Ринари, что увидев меня, он поймет: я не пытаюсь занять место его сестры, потому что я не его сестра.
Знаете, я всегда считала, что фраза «застыть, как громом пораженный» это лишь красивый оборот. Но Дилан, он так и застыл, с приоткрытым ртом и широко распахнутыми глазами. Он, наверное, минуту смотрел только на меня, а я не знала, радоваться ли мне или бежать без оглядки. На свой страх и риск я подошла. Положила руку на сгиб его локтя и сказала: «Видишь, я не твоя сестра. Я Рита. И я не знаю, как я здесь оказалась». Конечно, я не ожидала что он сразу все поймет и примет, но и того что произошло дальше я не ожидала совсем. Дилан моргнул. Опустил взгляд на мою кисть, которая на фоне его загорелой кожи смотрелась болезненно-бледной, а из-за тонкой кости еще и почти детской, и резко отшатнулся, словно я обожгла его. Я плохо понимала, что с ним происходит, так что продолжила говорить, предлагая работать вместе, чтобы выяснить, куда пропала Ринари, но Дилан смотрел на меня каким-то совершенно диким взглядом и шарахался как от чумной, а когда я в очередной раз попыталась прикоснуться, оттолкнул. С его точки зрения не сильно, но мне хватило. Я упала, ударившись бедром. Два дня после этого ходила, прихрамывая, матеря его, на чем свет стоит. Огромный синяк неделю «радовал глаз» переменой красок. А Дилан Дилан сбежал. Из комнаты и из замка, хорошо, хоть не из города, а то ищи его потом по всем пяти королевствам.