Наверное, мне стоило бы быть поосторожней с тем, что говорю, пока я сама как следует не разобралась, что же, собственно, происходит. В ушах у меня всё ещё звучали мамины слова: "Не доверяй никому. Даже собственным чувствам". Но кому-то же мне нужно излить душу? А кому довериться в такой ситуации, как не собственному дедушке? Я решила рискнуть:
- У меня не получится передать привет Люси и Полу. Они украли хронограф и вместе с ним прыгнули в прошлое.
- Что? - глаза Лукаса расширились от удивления. - Зачем они это сделали? Не могу поверить. Они бы не… Когда это случилось?
- В 1994-ом, - сказала я, - в том же голу родилась я.
- В 1994-ом Люси исполнится восемнадцать, а Полу - двадцать, - сказал Лукас, скорее себе, чем мне. - Значит, через два года. Потому что сейчас ей шестнадцать, а ему восемнадцать, - он виновато улыбнулся. - Я имею в виду не сейчас в нашем времени, а сейчас в том году, откуда они прибывают на элапсацию.
- Последние несколько ночей я практически не сплю. Поэтому сейчас у меня такое чувство, будто мой мозг превратился в рулон сахарной ваты, - сказала я, - да и с математикой у меня всегда были проблемы.
- Но ведь Люси и Пол… то, что ты рассказываешь, никак не может быть правдой. Они бы никогда не совершили такой безрассудный поступок.
- И всё-таки они это сделали. Я думала, ты сможешь объяснить мне, зачем им это понадобилось. В моём времени все пытаются убедить меня в том, что они… плохие. Или сумасшедшие. Или и то, и другое. Как бы там ни было, все твердят, что они очень опасные ребята. Когда мы виделись с Люси, она велела расспросить тебя о зелёном всаднике.
Лукас смотрел на меня с недоумением.
- Ты виделась с Люси? Только что ты сказала, что они пропали в год твоего рождения.
Он задумался.
- Но если они забрали хронограф с собой, как ты вообще можешь путешествовать во времени?
- Мы встретились в 1912 году у леди Тилни. А насчёт хронографа: существует ещё и второй экземпляр, именно им пользуются хранители в нашем времени.
- Леди Тилни? Она умерла четыре года назад. А второй хронограф не работает.
Я вздохнула.
- Теперь работает. Послушай, дедушка, - при этих словах Лукас вздрогнул, - мне всё это кажется ещё более запутанным, чем тебе, потому что всего пару дней назад я ни малейшего понятия не имела об этом безобразии. И я ничего не могу тебе объяснить. Абсолютно. Меня просто отправили сюда на элапсацию. Что за дурацкое слово, я даже не знаю, как оно пишется. Вчера я услышала его в первый раз. И вообще, это моё третье путешествие во времени, которое происходит под контролем хронографа. Перед тем, как меня привели в Ложу, я три раза прыгнула сама по себе, о чём, кстати, у меня остались не самые приятные воспоминания. Вообще-то все считали, что ген путешественника во времени унаследовала Шарлотта, потому что именно она родилась в правильный день. Но мама подделала дату моего рождения. Поэтому не я, а Шарлотта ходила на танцы, зубрила всё о чуме и короле Георге, именно она умеет фехтовать и играть на фортепиано, а еще у неё были эти, как их там, уроки тайноведения. Но что они там проходили, я понятия не имею, - чем больше я говорила, тем быстрее одно за другим вылетали слова. - В общем, ничего я не знаю, кроме того минимума, который мне удалось услышать. Честно говоря, эти обрывки информации ничего не прояснили, даже наоборот, запутали. С тех пор, как всё это началось, у меня даже не было времени, чтобы перевести дух и обдумать, что же со мной происходит. Лесли всё поискала в Гугле, но мистер Уитмен отобрал у нас папку с материалами, хотя я с ними всё равно не очень разобралась. Кажется, все ожидали от меня чего-то особенного и теперь очень разочаровались.
- "Магией ворона он окрылён, победным аккордом замкнёт круг времён", - пробормотал Лукас.
- Вот, о чём я и говорю, магия ворона, тыры-пыры… Нет у меня никаких суперспособностей. Граф Сен-Жермен пытался меня задушить, хотя он стоял довольно далеко, а в голове у меня при этом раздавался его голос. Потом на нас напали какие-то трое мужчин в Гайд-Парке, у них были пистолеты и шпаги. Одного из них мне пришлось заколоть, потому что иначе он убил бы Гидеона… и этот Гидеон, он такой… - чтобы продолжать тираду, я набрала в лёгкие побольше воздуха: - Он такой противный. Обращается со мной, как с грязью. А сегодня утром он поцеловал Шарлотту, да, просто в щёку, но ведь это тоже что-то значит. Что бы там ни говорили, мне нельзя было позволять ему целовать меня, а сначала следовало бы спросить об отношениях с Шарлоттой. И вообще, мы знакомы всего пару дней, но вдруг всё… всё завертелось так быстро… и все уверены, что это я рассказала Люси и Полу, когда именно мы окажемся у леди Тилни, ведь нам нужна её кровь, но Люси и Полу она нужна не меньше. А ещё им необходимо заполучить кровь Гидеона и мою, тогда их круг замкнётся. И никто не удосужился мне объяснить, что же случится, когда кровь всех путешественников во времени будет считана в хронографе. Иногда мне кажется, они и сами не в курсе. А я же должна спросить тебя о зелёном всаднике, так сказала Люси.
Лукас крепко зажмурился, пытаясь, наверное, разобраться в моём неконтролируемом потоке слов.
- Даже не представляю, что это за зелёный всадник, - сказал он. - Мне жаль, но я никогда о нём раньше не слышал. Может, это название какого-то фильма? Почему ты не спросишь меня об этом в 2011-ом?
Я испуганно посмотрела ему в глаза.
- О, понимаю, - поспешно сказал Лукас. - Ты не можешь этого сделать в своём времени, потому что я, наверное, давно умер, а, может быть, ослеп, оглох и прозябаю в каком-нибудь доме для престарелых. Нет-нет, спасибо, об этом мне знать не обязательно.
На этот раз я не смогла сдержаться, и слёзы градом покатились из моих глаз.
Целых полминуты, а то и дольше, я горько-горько ревела, потому что, как ни странно это звучит, вдруг почувствовала, что до сих пор скучаю по дедушке.
- Я тебя очень сильно любила, - сказала я наконец.
Лукас протянул мне носовой платок и посмотрел на меня с сочувствием.
- Ты уверена? Что-то я не очень люблю детей, они иногда так действуют на нервы… Но ты, возможно, была особенным ребёнком, очень милым. Наверняка.
- Да, так и было. Но ты был добр ко всем детям без исключения, - я громко высморкалась. - Даже к Шарлотте.
Некоторое время мы молчали. Затем Лукас достал из кармана часы и сказал:
- Сколько у нас ещё времени?
- Они послали меня ровно на два часа.
- Не очень-то много. Но мы с тобой проговорили уже слишком долго, - он встал. - Я возьму ручку и бумагу, и мы попробуем немного упорядочить весь этот хаос. А ты лучше оставайся тут и никуда не ходи.
Я кивнула. Когда Лукас ушёл, я всё ещё смотрела вперёд, уткнувшись лицом в собственные ладони. Он был прав, именно сейчас важно сохранять спокойствие.
Кто бы мог поверить, что мне доведётся ещё хоть раз в жизни увидеться с дедушкой?
О чём мне следует ему рассказать, а о чём лучше умолчать? В панике я пыталась также сообразить, что же мне самой стоит спросить. Вообще-то, он был моим единственным союзником, вот только наше время не совпадало. Неужели из этого 1948-го он сможет приблизить меня к ответу хоть на один из этих мрачных вопросов?
Лукас всё не появлялся. Каждая минута, проведённая в ожидании, усиливала мои сомнения.
А вдруг он соврал, и сейчас сюда ворвутся Люси и Пол с большим ножом, чтобы взять мою кровь? Наконец, я встала и в панике принялась искать какой-нибудь предмет, который сгодился бы для самозащиты. В углу валялась доска с ржавым гвоздём посередине, но как только я её подняла, дерево раскрошилось под моими пальцами. В тот же миг дверь отворилась, и в подвал снова вошёл мой юный дедушка с блокнотом под мышкой и бананом в руке.
Я облегчённо вздохнула.
- Вот, держи, подкрепись, - Лукас бросил мне банан, взял ещё один стул, поставил его между двумя другими и положил на него блокнот.
- Прости, что я так долго. Мне на пути попался этот жуткий Кеннет де Виллер. Терпеть не могу де Виллеров, они так и норовят всюду сунуть свой любопытный нос, всё-то им хочется держать под контролем, всем управлять. Вдобавок, де Виллеры всегда уверены, что они абсолютно правы в любой ситуации!
- Точно сказано, - пробормотала я.
Лукас потёр запястье правой руки.
- Тогда давай приступим, внучка. Ты - Рубин, двенадцатая в Кругу. Алмаз из рода де Виллеров родился на два года раньше тебя. В твоём времени ему должно быть примерно девятнадцать. Как его зовут, ты говоришь?
- Гидеон, - сказала я, и на душе у меня сразу потеплело, просто от того, что я произнесла его имя.
- Гидеон де Виллер, - рука Лукаса заскользила по бумаге. - И он такой же неприятный тип, как и все де Виллеры, но ты его поцеловала, насколько я понял, так? Не слишком ли ты маленькая для таких вещей?
- Скорее наоборот, - ответила я. - В нашем классе все девчонки уже пьют таблетки.
Ну, то есть, почти все, за исключением Аишани, Пегги и Кейсси Кларк. Но Аишани из консервативной индийской семьи, родители убьют её, даже если она только посмотрит на какого-то мальчика. Пегги, кажется, больше увлекается девочками. А Кейсси пока что вся в прыщах, но, надеюсь, все угри когда-нибудь сойдут, и тогда она сразу же станет более дружелюбной и перестанет бурчать: "Чего вылупился?!", хотя пока что она именно так себя и ведёт, только лишь какой-нибудь мальчик осмелится глянуть в её сторону.