Всего за 9.99 руб. Купить полную версию
– Ах, то-то же я его узнала!.. Я сейчас была в палисаднике, – голова у меня болела, так я пройтись вышла, – а он мимо в переулок шёл и мне поклонился.
– Это… кто такой? – переспросила ключница.
– Да Мануил Геронтьев…
Ключница отступила в испуге.
– Сударыня! Никак этого быть не может!
– Почему?.. Я его видела. Я говорила с ним!
– С нами крестная сила!.. – перекрестилась Марина Яковлевна, – да, ведь, Мануил Геронтьев вот уж скоро двадцать лет, как помер! Ведь, вам и десяти годков, почитай, не было, когда он, в скорости после дедушки вашего, скончался.
Катерина Алексеевна в обморок не упала. Она только страшно побледнела и опустилась в кресло, так как у неё подкосились ноги. Она, однако, заставила себя сказать:
– А!.. Ну, так я, разумеется, ошиблась!.. Скажите маме, что я сейчас… Сейчас приду. Дуня! Дай, пожалуйста, одеколон.
Она подняла глаза на столик, ища склянки с одеколоном, и снова вздрогнула, увидав белый цветок в стакане и рядом с ним свечку жёлтого воска.
Вот! Значит не бредила она! Не сон всё это!.. Господи праведный! Господи всемогущий! Кого же это она видела?.. Кто же они?..
Екатерина Алексеевна встала, будто приподнятая посторонней силой: между стаканом с белой звёздочкой подснежника и жёлтенькой изогнутой свечечкой она увидала… яичко розового мрамора!.. То самое яичко, которое она отдала девочке, которое девочка унесла с собою…
Так как же здесь оно?.. Кто и когда его сюда положил?!
* * *Рука Екатерины Алексеевны Арданиной, не творившая крестного знамения ровно год, со дня смерти её дочери, сама собою поднялась и осенила её крестом.
«Помяните в молитвах Мануила Геронтьева и младенца Марию», – вспомнилось ей.
И ещё раз она, сознательно, перекрестилась.
С этой Христовой, пасхальной ночи она вновь обрела силу и способность молиться и надеяться, и никогда не забывала на молитве поминать завещанные на веки памяти её имена.